— Нет! — сказала Надя, как отрезала. — Не хочу больше ничего общего иметь с Китаем. И от китайского меня тошнит, и от страны тоже.

— Надь, да ты что…

Но Ольга Петровна не дела ему продолжить, ткнув локтем в бок. Она заметила, как Надя дернулась при одном упоминании о поездках в Китай. Что-то мучило ее девочку, но раз молчит, значит, и она с расспросами не полезет. Значит, так ей проще пережить.

— Ну, не хочешь работать с китайским языком, — сказала Ольга Петровна, поднимаясь с кресла, — у тебя в запасе итальянский. Пойдёшь ко мне на кафедру ассистентом. Зарплата так себе, но зато в университете работать будешь.

— Хорошо, — пожала Надя плечами. — Итальянский так итальянский. Без разницы.

Внучка ушла к себе, а Олег Васильевич, покачав головой, спросил:

— Да что с ней такое?

— Что-что, сердце у неё болит, вот что!

— Сердце? Так может к врачу?

— Ой, Олег Васильевич, ты вроде профессор, но иногда такой дурак!

— Оля!

— Что Оля? Неужели ты не понимаешь, что сердце у неё разбито! А ты к врачу её вести собрался.

Олег Васильевич задумался.

— Так что ж делать-то, Оля?

— Не знаю я, что делать, — вздохнула Ольга Петровна.

— А может, обойдётся? Как тогда, с Борькой. Поплачет, поплачет да пройдёт все.

— Если бы! Ты видел, она хоть раз плакала после того, как вернулась?

— Нет.

— То-то и оно, что нет. Если б плакала, рыдала, истерику устроила, я б не волновалась, а тут… будто душу вынули и ничего больше нет.

Олег Васильевич совсем сник.