Тогда мы болтали всю ночь напролет, смотрели на звездное небо, пили пиво, жевали хот-доги и уличную еду. Он ничего не спрашивал о «Потерянном поколении», Сине, и мне не пришлось снова вспоминать то, о чем я старалась не думать. Мы обсуждали все на свете, не касаясь темы любви и отношений. Сидя под ночным открытым небом на прогретой земле и слушая доносящуюся музыку, я видела перед собой простого парня, а не рок-звезду мирового масштаба, по которому сохнет куча девчонок.

— Когда попадаешь в шоу-бизнес, теряешь одну важную вещь — свободу, — его красивых губ коснулась мечтательная, но немного грустная улыбка. — Постоянно находишься под наблюдением прессы и фанатов. Но ужаснее всего другое, — он делает паузу и чуть тише говорит: — Я не могу смотреть на лица поклонников, потому что вижу в их глазах какую-то ненормальную «любовь», которую они придумали себе сами. Я пою, глядя в одну точку, не ощущаю той радости, которую видел на твоем лице — ты была по-настоящему счастлива, когда пела.

Я не знала, что ответить. Не могла подобрать правильных слов, поэтому промолчала, наблюдая за огнями ярмарки и открытой сценой, где выступали исполнители. В тот момент накатила невероятная грусть: станет ли Син таким же? Потеряет ли он «вкус», «любовь» к тому, что делает, как это случилось с Киллом? Счастлив ли он сейчас? Но я сама ответила на вопросы: Син Эванс без Гибсона, без группы — не Син Эванс. Нет, его жизнь навсегда связана с музыкой.

После этого мы периодически переписывались и созванивались с Киллом. Я не могла дать нашим отношениям точного объяснения. Дружеские? Нет, странные. Я чувствовала себя легко и непринужденно, общаясь с ним, у нас всегда находились темы для разговоров. Но я боялась снова ошибиться, поэтому держала дистанцию.

Я задавалась вопросом: зачем ему такая, как я? Он красивый, известный парень, по нему сходит с ума множество девушек. Вряд ли Киллер носит «колпачок целомудрия», но все же продолжает общение со мной. И все-таки я рада, что мы встретились вновь. Возможно, Килл тот самый «клей», о котором говорила мама?

Я сидела на веранде с лэптопом в квартире отца под ласковыми солнечными лучами.

— Ну, здравствуй, моя любимая подружка, — появилось на экране лицо Тинки, с язвительной улыбочкой на губах.

Улыбаюсь от уха до уха, видя знакомую физиономию. Чемптон остается прежним, что и делает его таким милым и особенным для меня. Старый добрый друг, который всегда рядом, даже, если между нами тысячи километров.

— Все меняется, но только не ты, — весело произношу и ставлю ноутбук на плетеный столик.