— Я… не уверена, что они подойдут, — осторожно произношу, кусая внутри щеку.

Габриэль вопросительно смотрит, но я не знаю, что ответить, поэтому неловко отвожу взгляд на океан за окном. Почему мы не можем нормально говорить? Когда выросли бездушные стены между нами и как их разрушить?

— Слушай… я не хочу показаться скотиной, понимаю, что это твоя работа, но мне хреново, — сухо говорит Габриэль и проводит ладонями по лицу, его кадык дергается, когда он сглатывает и безразлично сморит на меня. — Давай быстрее закончим, чтобы ты поскорее уехала.

Не могу и слова промолвить, после этой фразы. В горле растет ком, в носу щипает — еще чуть-чуть, и я разревусь. Видимо, все мои эмоции написаны на лице, потому что парень отворачивается. Черт… Я кусаю губы и сильнее вцепляюсь пальцами в камеру, унимая дрожь.

— Ты ведь знал, что сегодня съемки, — тихо произношу с упреком, смотря в пол.

— Я забыл, — меня пробирает холод, исходящий из его голоса, и я невольно ежусь.

— Потому что был очень занят вчера, — выпаливаю и поднимаю глаза, полные обиды и злости. Еще немного и повторится ситуация двухнедельной давности, чего я хочу меньше всего, но его свинское поведение ударяет по самолюбию.

— У меня много нянек, я не нуждаюсь в твоих услугах, — Лавлес резко встает и направляется к холодильнику, доставая новую порцию пива. — Что не подходит, Ливия? Ты ведь фотограф, скажи, что не так.

Он опирается о столешницу, окатывая волной равнодушия, и покачивает бутылкой. Я замыкаюсь и молчу, не зная, что говорить. Что не подходит? Я не понимаю, где тот парень, которого видела в Ирландии! Где заботливый Габриэль? Где нежный взгляд? Хочется собрать вещи и улететь, отдать Джи отснятый материал и не париться. Быстрее бы эта пытка закончилась, и я улетела в Нью-Йорк, погружаясь с головой в новую работу.

— Почему ты молчишь? Ты можешь объяснить, что я должен сделать? — я вся сжимаюсь от его нервозного тона. Надо бы дать отпор, наорать и сказать, чтобы не вел себя, как аморальный подонок, но вся ярость погасла.

— Улыбнуться, — отвечаю в тон ему, и бросаю хмурый взгляд.

— Улыбнуться? Ладно, — он допивает пиво, ставит со стуком бутылку, отчего я вздрагиваю, и подходит ближе. Его красивое, но бледное лицо освещает фальшивая радостная улыбка, и меня передергивает. — Что? — Лавлес замирает в паре шагов.

— Не так… — мой голос становится все тише, а его раздражение столь ощутимо, что я хочу развернуться и скорее свалить в Брентвуд. Не хочу ссор, не хочу видеть его равнодушие, не хочу ничего. С меня хватит.

— А как… Ливия? — мои губы превращаются в тонкую нить от хладнокровного тона, где нет ни капли тепла.