И понеслось.

Три недели рая!

Театр. Кино под открытым небом. Планетарий. Океанариум. Зоопарк. Аэротруба. Полет на вертолете над столицей. А еще тир, где вместо мишени была прикреплена фотография самого Садистова, который до сих пор не удосужился поцеловать меня. Сначала стрелять отказывалась, а потом всадила полную обойму и попросила еще. Рома смеялся и качал головой, а я как будто бы выплеснула из себя последние капли былого негатива.

Ничего не осталось от прошлого, только яркие брызги новых впечатлений. И любовь. Такая пьянящая. Такая жаркая. Такая бесконечная.

Как наши переписки с утра и до ночи.

Первое время отвечала ему нерешительно. Краснела от каждого комплимента в мою честь. И да, перечитывала всю эту ванильную чушь, растягивая губы в улыбке, словно блаженная. А уж потом…

Ух! Ах!

И только бы дожить до новой встречи. Вот, например, как сегодня.

Да, на календаре День рождения моей мамы, а я, то и дело, поглядываю на часы, потому что у меня очередное свидание.

С ним. С Грешником, который все еще пытается закосить под агнца божьего.

Пока я тут, орудуя вилкой, доедаю кусок праздничного торта, Рома там — ждет меня за высокой оградой родительского дома в Подмосковье. Пригласить его я не решилась.

Почему? Да потому что! И не спрашивайте меня, что это значит.

— Соня? — слышу я голос брата.

Смотрит на меня, прищурившись. А я что? Я ничего!

— М-м?

— От твоей счастливой улыбки меня сейчас стошнит.

— Так не смотри на меня, братишка, и сразу жизнь наладится.

— Сомнительно, — недовольно морщится, а его жена, сидящая рядом, со вздохом опускает глаза в тарелку.

М-да…

— Даня, отстань от сестры. У нее любовь, связь с реальностью потеряна, — улыбается папа и подмигивает мне с видом заговорщика.