Гол!!!

Гудок сирены, время вышло, но всем плевать. Зал взревел и взорвался аплодисментами!

Мы сделали это! Мы взяли этот чертов кубок!

Пока даже тяжело поверить в то, что это происходит с нами. Столько лет упорной борьбы. Столько обидных поражений, и да!

Парни орут, обнимаются, поздравляют друг друга, скачут, срывают краги, шлемы, которые тут же летят в воздух. Зал беснуется и скандирует “победа”, и эта эйфория, этот дикий кайф, когда ты понимаешь, что все… можно выдохнуть, она захватывает.

И многим позже, когда первые эмоции улеглись, вырываюсь из толпы и обвожу взглядом трибуны. Я хочу видеть их. Хочу обнять. Хочу разделить этот бешеный прилив эмоций и сил с ними.

Любовь публики – это, конечно, приятно, но сейчас меня интересуют не толпы фанатов хоккея.

Мне нужны мои. Моя семья. Мои девчонки.

Выискиваю их глазами на трибунах, но там их нет. Трибуны, где обычно сидят семьи игроков, пусты. И только потом понимаю, что все наша мощная “группа поддержки” в лице жен, детей и родителей спустилась с VIP - ложи и появляется на льду.

Здесь.

Моя главная движущая сила, моя невероятная мотивация. Мой смысл жизни: самая лучшая на всем белом свете жена и две невероятные проказницы-дочурки. Они идут ко мне в фирменных свитшотах команды, с улыбками на губах, а мой сентиментальный котенок – Илана – еще и со слезами на глазах. Третья беременность снова сделала ее невероятно плаксивой. Иногда становится смешно, над какими глупостями Лана может реветь, но потом она злится, и приходится включать всю свою фантазию, вымаливая прощение.

Они с сыном, который должен появиться через месяц, нам с девчонками умеют показать, где раки зимуют.

Сбрасываю перчатки, шлем уже давно где-то валяется, и спешу к ним.

Ляська визжит и летит ко мне, тут же заскакивая на руки и повисая на шее, как маленькая, но уже такая взрослая обезьянка.

– Поздравляю, папуль! Это было круто!

– Правда?

– Правда, правда! Мы с мамулей и Витой болели за тебя! Она так смешно кричала “гол” и прыгала и еще хохотала. А братик у мамы в животике пинался, она говорит, тоже за Рейнджеров болел! – начинает торопливо тараторить мое кареглазое неугомонное чудо. – И вообще, ты у меня самый крутой, пап!

– Я видел, как вы меня поддерживали, зайчик. Без вас бы не забил!

– Точно?

– Точно-точно!