Женщина с благодарностью улыбнулась ей, и похоть снова пронзила его. Ямочки на щеках.

Словно недостаточно было высоких скул, глаз цвета растопленного шоколада и пухлых соблазнительных губок. И крутых кудряшек цвета согретого солнцем меда. У нее еще были и ямочки на щеках.

- Я обычно не такая бестактная. Наверное, виной всему недавний перелет.

Она покачала головой, потом взяла бутылку пива и приложила горлышко к губам.

Господи, ему следовало отвернуться. Не пялиться так откровенно на то, как ее прекрасные губки обхватили горлышко. Или как мышцы ее нежного горла сократились, когда она сделала глоток. Он крепко обхватил пальцами кружку, с трудом удерживаясь от того, чтобы сделать что-то такое, за что его вышвырнули бы из бара и, возможно, арестовали. Например, наклониться к ней и обхватить ее за горло, чтобы ладонью ощущать каждый глоток, который она делала. Чувствовать вибрации этого хрипловатого контральто, когда она говорила.

Он уставился на остатки пива в своей кружке.

- И откуда вы прилетели?

Она, казалось, была удивлена и в то же время обрадована.

- Из Лондона. Я летала туда по делу, и можно было бы ожидать, что после недельного отсутствия первое, что мне захочется сделать, - это лечь в свою кровать. Но я не… - Она споткнулась, и Ахилл внимательно посмотрел на нее. И она тут же улыбнулась ему. - Как бы там ни было, я обнаружила, что мне не терпится отведать бургера и пива в моем любимом баре.

Он с детства умел распознавать, когда люди лгали ему.

- Вы сели рядом со мной, - сказал он.

Она кивнула:

- Да.

- И вы заговорили со мной.

Уголки ее губ дрогнули.

- Верно.

- И после сегодняшнего вечера вы больше никогда не увидите меня.

- И это верно.

- Так что не стоит трудиться и скармливать мне всякое дерьмо.

Либо говорите правду, либо скажите, что не хотите связываться со мной. Только не лгите.