— Ария?

Я посмотрела на него, на его страдальческий взгляд.

— Конечно, я прощаю тебя, если и ты простишь меня.

— Как я мог не простить тебя? — он обхватил мои щеки. — Я люблю тебя.

Он наклонился и нежно поцеловал меня. Я тонула, а он был моим воздухом. Он был моей жизнью, моей любовью, моим всем. Его поцелуй был сладким. Никакого собственничества, только любовь. Я приоткрыла губы, и его язык попробовал меня на вкус. Я скучала по этому. Я скучала по нему.

Я бросила халат и прижала руки к его груди, чувствуя, как бьется его сердце. Его руки скользнули по моим щекам, плечам, спине и ребрам. Так близко к моему животу. Он отстранился.

— Твои ребра, — тихо сказал он. — Ария, тебе нужно поесть. Я не позволю тебе морить себя голодом. Позволь мне помочь тебе.

Я улыбнулась ему.

— Ты ничего не можешь сделать, Лука.

Он ошибся. Его лицо исказилось от страха.

— Ты действительно больна?

— Боже, нет, — быстро сказала я. Я сделала шаг назад, но он только смотрел мне в лицо, ничего не понимая. Я схватила его руку и положила ладонь себе на живот.

Выражение его лица было бесценным. Полный шок. Неверие. Его взгляд упал на руку на моем животе. Он еще не был большим и казался еще меньше по сравнению с его сильной рукой, но это было безошибочно.

— Что? — спросил он срывающимся голосом.

— Я беременна нашим ребенком, Лука.

Он медленно поднял на меня глаза. Он ничего не сказал.

Неуверенность наполнила меня.

— Мне очень жаль. Я забыла принять таблетку, когда все было в беспорядке из-за свадьбы Лили и Брасси. Я знаю, что ты не хотел приносить ребенка в этот мир. Вот почему я тебе еще не сказала. И именно по этой причине Данте позволил мне покинуть Чикаго невредимой. Тогда я была беременна и рассказала ему. Прости, Лука.

Издав низкий горловой звук, он опустился на колени, напугав меня, его рука все еще лежала на моем животе. Он наклонился вперед и нежно поцеловал меня в живот, затем прижался лбом к моей обнаженной коже, тяжело дыша.

Я вздрогнула, выдохнула и, конечно, снова заплакала.