Я не была уверена, как я поняла, что мне будет не легко узнать его, что мне, возможно, придется заставить его работать над этим. Он был не из тех, кто сидит сложа руки и делится своим прошлым с другими, включая свою невесту. Мне нужно было знать человека, за которого я выйду замуж. Какая-то часть меня просто хотела знать, поэтому я пожала плечами. Мое сердце затанцевало от незнакомой игры, в которую я играла.

— Я должна думать иначе?

Он невесело вздохнул, но больше ничего не сказал. Он не пытался защищаться, и мой желудок сжался от необходимости заверить его, что это не то, о чем я думала. Так ли?

В горле у меня зародился зуд извинения за мой намек, когда он шел через кабинет, чтобы уйти, и я обернулась, чтобы увидеть, как он открывает дверь.

— Джеймс будет снаружи, если тебе что-нибудь понадобится. Оставайся здесь. Я не должен долго отсутствовать.

— Нико, подожди. Я не должна была говорить…

Николас позвал в коридор Лаки. Оглянувшись на меня, он сказал:

— Нет, ты права. Ты не должна мне доверять. Я уже солгал тебе с тех пор, как мы оказались в этой комнате.

Я сглотнула.

— Насчет чего?

Он остановился, положив руку на дверную ручку.

— Я всегда говорю, что она была поклонницей. Гораздо легче сказать, чем объяснить, что она всегда находилась под кайфом, что не могла отличить Моне от гребаной карикатуры, нарисованной на улице.

Глава 32

Глава 32

«Настоящие любовные истории никогда не заканчиваются».

ЕЛЕНА

Дверь за ним захлопнулась, и я была убеждена, что в тот момент я была худшим человеком в мире. Я понятия не имела о его матери. Я предполагала, что она умерла от рака или какой-то другой болезни, но теперь задавалась вопросом, была ли это вообще болезнь. Я представляла себе, что в его семье женщина будет единственным надежным человеком, на которого можно опереться. У него даже этого не было.

Эта картина принадлежала его маме, и он сохранил ее, хотя она, вероятно, была далеко не лучшим родителем.