Эта мысль заставила меня улыбнуться, и Гейдж наконец нарушил молчание.
— Ты что, под кайфом?
Я изумленно посмотрела на него.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты, блядь, слишком спокойна, — медленно сказал он. — Ты что-то приняла? Если у тебя передозировка, скажи мне. Утонуть в собственной блевотине — это не тот путь, который ты захочешь пройти.
Я покачала головой.
— Просто это огромное облегчение, — сказала я.
На его лице появилась первая эмоция, которую я увидела. Удивление.
Это показалось мне забавным, и я начала смеяться — не мягко и достойно. Это был настоящий, неподдельный животный смех. Такой, когда вы выдыхаете свой напиток через нос, потому что он застает вас врасплох, а потом ваши друзья смеются над вами, и все подхватывают это, и вы все смеетесь, как сумасшедшие. Понимаете, о чем я?
Но эти люди не были моими друзьями, и они не смеялись надо мной. Они смотрели на меня так, будто я сошла с ума. Возможно, так оно и было.
— Господи, она съехала с катушек, — пробормотал кто-то. Это было еще смешнее. Я снова фыркнула, а потом подавилась собственным смехом. Я смеялась так сильно, что у меня заболело горло, а по лицу потекли слезы.
Стена холодной воды обрушилась на меня, заставив успокоиться.
Я потрясла головой, быстро моргая. Передо мной стоял Риз с пустым ведром в руках. Его глаза были холодными, а в его теле было столько напряжения, что я чувствовала его, как электричество, потрескивающее в воздухе во время грозы.
Ведро с грохотом упало на пол, и он отшвырнул его со своего пути.
— Заткнись, блядь.
Широко раскрыв глаза, я заткнулась, потому что это был Риз, но не тот, которого я знала. Он не мог быть тем же мужчиной, который смеялся со мной, занимался со мной любовью…
Я не могла найти своего Риза в лице этого человека.
В ту первую ночь в Оружейной он напугал меня. Потом я влюбилась в него, и, хотя мой мозг помнил, что внутри у него тьма, мое тело убеждало меня, что это не так. Теперь я поняла, что никогда не видела настоящего Риза — я видела лишь намеки на его истинную мощь.