- Нравится? – вполголоса проговорил Дамир и добавил громкости морскому прибою. – Там и другие проекции есть, но эта самая красивая. Жень, иди ко мне.

Он потянул ее за руку и крепко прижал к себе. Женька знала тысячу и один способ съехать с темы, и Дамир сам по себе не вызывал никаких эмоций, кроме чисто внешней симпатии, и…

Она машинально уткнулась носом в его плечо и… задохнулась. Дамир пах горячей солью и свежим морским бризом! Тот самый, Ромкин любимый дезодорант, вызывающий образ то ли пиратского брига, то ли корабля Одиссея, которому суждено пройти между Сциллой и Харибдой.

Женька точно знала, что когда танцевала с Дамиром или лежала, уткнувшись в его пиджак, этого не было. Очевидно, побрызгался после того, как помыл голову. Своим дезодорантом или кто-то одолжил… ох, да какая разница?!

Это был Ромкин запах! Тот, который, жмурясь от удовольствия, вдыхала, засыпая на его плече. Которым пахла красная толстовка. Которым, казалось, Женька сама пропиталась от макушки до пяток после безумной ночи в затерянном мире…

Нет, ум прекрасно понимал, что рядом – не Ромка! А тело накрыло жаркой, безумной волной. Женька прижалась к Дамиру – ближе, еще ближе, позволила уложить рядом на диван, обвила руками шею, закопалась пальцами в волосы… Они, как назло, тоже были похожи на Ромкины – такие же шелковистые, и так же мягко завивались на концах.

Это было невероятно сладко! И невыносимо больно. Одновременно.

- Ох, и горячая же ты штучка, Женя Сусанина! – восхищенно шептал Дамир, и Женька даже через одежду ощущала его нарастающее возбуждение. – Просто огонь! Не волнуйся, сейчас сделаю тебе хорошо. Очень хорошо. Качественно.

Его руки скользнули по платью сверху вниз:

- Не пойму, как расстегивать, заморачиваться неохота. Давай просто задерем повыше.

Женька лежала, широко раскрыв глаза, и не могла ничего с собой поделать:

«Доигралась! Была ведь уверена, что никогда не вляпаюсь в подобную историю. Что у меня встроенная защита. А получается, ради призрачной иллюзии возвращения в счастливое время, готова на все? Ромка-Ромка, что ты со мной сделал?!»

Дамир потянул край платья вверх. Его горячие ладони прошлись по животу, не спеша поднялись выше. Прикосновения были умелыми – жаркими, дразнящими, тягучими. Похоже, про некие «качественные стандарты» он не врал. Но почему-то вместо нарастания возбуждения, они вгоняли в странное чувство ступора.

Губы Дамира коснулись Женькиных губ, раскрывая…

Она вздрогнула и отвернула голову. Тело накрыло новой волной, но в этот раз она была иной – холодной и отрезвляющей. Как ледяной душ: