В сотый раз представляла, какое лицо будет у Ромки, когда он посмотрит клип и услышит признание, и от этого становилось еще радостнее.

«Просто сказала то, что должна была сказать, - весело думала она. – Еще там, в затерянном мире. Правду открытым текстом. Но сразу при встрече Ромке на шею вешаться не буду: пусть вначале про поварих-Бабарих объяснится. И озвучит четкие планы на будущее. А потом, если ответ мне понравится, можно и в гости пригласить…»

Женька в красках вообразила это «в гости», раскрасневшиеся от мороза щеки запылали еще ярче, по телу побежала сладкая волна.

Удивительно, но в том, что ответ понравится, она теперь не сомневалась. Ни капли. Слишком явной была их с Ромкой связь на тонком, душевном уровне. И глазищи его эти – грустные-прегрустные…

«Ромка и раньше подобное вытворял! – вспомнила она. – Когда считал, что мало ему внимания уделяю. То глупости болтал, то назло мне клеил Сашку с Дашкой или любительниц кальмаров, а потом сам от них же и сбегал. Получается, надулся, что на его звонки сразу не ответила?! Жесть, натуральная ясельная группа! Про это тоже прямо скажу, что мне не нравится. Пусть взрослеет, работает над собой – Ромка упорный, справится».

Женька миновала длинный серый забор, обошла административное здание и спустилась к автотрассе. Остановилась у облепленного снегом светоотражающего ограждения и подняла руку вверх.

Зима окончательно раздухарилась и распоясалась, будто поставила себе цель взять реванш за все бесснежно прожитые дни. Снег валил, летел, сплошным потоком мчался навстречу, забиваясь в нос и рот, залепляя глаза. Серая шиншилловая шубка превратилась в белую, на выбившиеся из прически пряди налипли снежинки, превращая их из золотистых в голубовато-серебристые, как у снегурочки.

Но Женька не мерзла – шуба свою задачу по сохранению тепла выполняла на «отлично».

Машин не было. Совсем. Понятно - мало кому захочется ехать в два часа ночи тридцать первого декабря в отдаленный район Москвы. Но чтобы вообще никого?!

Женька постояла еще минут десять, пританцовывая на месте – не так от холода, как от безделья, и пошла вдоль дороги.

«Для бешеной собаки двадцать километров – не крюк! – беспечно думала она. – К утру дойду. Главное, держаться в правильном направлении. А здесь трасса одна – не заблудишься».

Внезапно сзади послышался шум мотора, впереди на снег легли две полоски света – от фар. Женька обернулась.

Ее догоняло что-то огромное и полностью облепленное снегом. Взгляд ухватил высокую кабину, крупные колеса. Грузовик? Женьке было без разницы – она смахнула снег с лица и с надеждой подняла руку вверх.