Раньше, чем голова успела что-либо подумать, рука сама щелкнула мышкой, открывая страницу. Умный браузер помнил все – перед глазами возник именно тот пост, который Галина просматривала последним.

«Тот случай, - писал Аллигатор пять лет назад, еще до всех историй с прудами и ночными посиделками: - Когда вдруг хочется вложить в отношения чуть больше, чем обычно. Или даже не чуть? Питая надежду взамен получить нечто эфемерное. Но стоит закурить, и после третьей затяжки желание притупляется. Потому что неизвестно, что хуже: рискнуть и не получить то, что хочешь, или получить и потом не знать, что с этим делать».

Галина перечитала запись несколько раз и улыбнулась.

«Все верно, - удовлетворенно подумала она. – Олег изначально не хотел со мной связываться. А то все… Просто был не в себе после смерти друга. Брысь, Манька, обратно под корягу, сюда нас с тобой никто не звал. Это же надо на ровном месте насочинять такого, что на голову не налазит!»

Галина сладко потянулась на стуле, чувствуя, как отпускает напряжение, и уже хотела закрыть дневник, но вдруг увидела вверху указатель страниц. Она находилась на семнадцатой, а счетчик сообщал, что есть еще и восемнадцатая страница – последняя.

И Галина зачем-то нажала на нее…

Пост был один – от сегодняшнего числа. И короткий до невозможности, без любимых Олегом обычно пространных рассуждений:

«Да, это была твоя резинка для волос. Да, любил. И люблю. Если ты пришла сюда, значит, хотела это знать».

Галина сидела, невидящим взглядом уставившись в монитор. Это было сильно! Такие слова всегда бьют наотмашь, даже если сам человек не вызывает никаких эмоций.

Олег ей безразличен не был. Никогда.

Да, без сладких мечтаний и дрожи в коленях. Но яркие личности притягательны сами по себе, а уж после такого… Что-то острое и безжалостное царапало, словно железными когтями. Кто разберет эти чувства? И кто вообще их придумал - вот такие? Непонятные и необъяснимые?

- Мама! – донесся из детской задумчивый голос Васьки. – У тебя когда-нибудь было, что голова попу не понимает?

- Чего? – Галина захлопала глазами, пытаясь вернуться в мир бытовых вещей. – Какая голова? При чем тут попа? Как это не понимает?!

- Очень просто… - вздохнула Васька. – Голова хочет рисовать боевых поняшек и солнышко в облаках, а попа хочет какать.

- Ох, елки! – резко пришла в себя Галина и, подскочив со стула, бросилась в детскую: - Васька! На горшок! Живо!!

Она схватила дочь за руку и потащила в туалет, по пути стаскивая с нее трусишки.

«Успели!» - выдохнула, усадив Ваську.

- Бывает, доченька… - со вздохом признала вслух. – Еще и как бывает.