— Когда у твоего Вани вырастут яйца, у моей Аришы вырастет такое, от чего его причиндалы скрутятся в узел. Причем на расстоянии. Близко она его не подпустит.

Мне вдруг становится обидно.

— Чем мой Ваня ей не угодил?

— Не знаю, как ей… А я боюсь даже представить, что со мной будет, когда вокруг нее начнут виться вот эти вот… с яйцами.

— Мужики?

— Ага.

— Да… тяжко тебе придется. Хорошо, что у меня пацан.

Все-таки я его сделал!

* * *

— Котенок…

— Что?

Мы наконец-то дома. Иван Михайлович сладко сопит в колыбельке, мы с Юлькой сидим рядом, обнявшись, и не сводим с него восторженных глаз.

— Ну что, больше никакого секса? — напоминаю я Кошке ее слова. — И никаких детей?

Юлька смотрит на меня, как на сумасшедшего.

— Ты совсем рехнулся?

— Ты сама говорила. Когда рожала.

— Я хочу еще дочку! И сыночка. И… еще девочку.

— Моя ты смелая Кошечка!

— Ты только посмотри, какой он красивый! — и она добавляет: — Это я его родила.

И сама же смеется этому детскому хвастовству. Она такая непосредственная! Такая эмоциональная. С ней всегда как на вулкане.