Я не осуждала Бруклин, потому что успешный во всех отношениях красавец Колтон Кендрик, ее новый муж, был настоящей находкой.

Меня совсем не удивило, что двое потрясающих мужчин соперничали за то, чтобы жениться на Бруклин. Бруклин всегда умела блистать, и это сияние привлекало мужчин. Они летели на нее, как мухи на мед. Это был самый настоящий дар.

И я жалела, что у меня такого дара нет.

Я на секунду представила, что есть. Я одарила улыбкой в стиле Бруклин свое смутное отражение в стекле, отгораживающем кафе от кортов. Я попыталась отбросить волосы тем же жестом, что и она, но, так как они были заплетены в тугую косу, ничего путного из этого не получилось.

Тогда я улыбнулась своей настоящей улыбкой, глотнула почти холодного чая и пожалела, что это не текила.

Библиотекаршам не дано блистать. Мы не должны блистать по определению. Мы практичны и надежны - это наши замечательные качества. Но только на наш мед мухи не летят.

Увидев, как в кафе зашла пара, я сменила спортивные очки на каждодневные и сразу узнала обоих. Мое и без того придавленное печалью сердце упало еще ниже. Это был Генри Реджинальд Полсон Третий со своей симпатичной жизнерадостной подружкой, которая буквально висела у него на руке.

Блондинка, она была высокой и тонкой, с сияющими белыми зубами и пышными ресницами, которые, как мне показалось, слишком часто трепетали. Ее звали то ли Кейли, то ли Кэнди. Я никогда не видела, чтобы она играла в теннис, но всем было плевать на ее достижения в спорте. Спортивные способности стояли у Генри не на первом месте в списке требований, предъявляемых к его пассии.

Семья Полсон, центром которой были родители Генри, фактически владела этим клубом, и Генри был своего рода кронпринцем.

А еще - моим бывшим. В мае он бесцеремонно бросил меня. Если быть точной, то двадцать пятого мая. В тот же день, когда библиотека «Нортбридж» праздновала мое пятнадцатилетие на должности библиотекаря. Это означало, что мне положен дополнительный недельный отпуск и что я могу парковаться на парковке «Б», то есть на два квартала ближе к библиотеке. Я давно с нетерпением ждала этих льгот, и мне не терпелось поделиться своей радостью с Генри.

Однако наш праздничный ужин в ресторане «Тайдел раш» закончился еще до того, как подали закуски. И мне, одетой в голубое креповое платье, пришлось в одиночестве ехать на такси. Дома я зашвырнула памятную табличку «Нортбриджа» в нижний ящик и так и не доставала ее.

В тот вечер Генри сказал, что мы останемся друзьями. Он сказал, что у меня много достоинств. Он сказал, что восхищается мною и что однажды я найду своего мужчину и сделаю его счастливым.