Три недели прошло с тех пор, как меня накачали наркотиками в том баре. Три недели, в течение которых с ней происходило хрен знает что и хрен знает где. Я даже пытался связаться с полицией, думая, что они должны были опросить ее по поводу похищения, но их расследование тоже застопорилось. Этот ублюдок Эрнандес заставил своего адвоката заблокировать их попытки связаться с ней для получения ее официальных показаний, утверждая, что она не в здравом уме, чтобы дать их. Кто знал, сколько времени пройдет, прежде чем он разрешит ей поговорить с ними о том, что случилось с ней на горе? И уж точно не похоже, что у них были намерения расследовать это.

Я откинул голову на подушку и попытался вспомнить, каково это — держать ее в своих объятиях. Мне казалось, что я запомнил каждый из ее шрамов, но я больше не был уверен. Я хотел почувствовать их вкус на языке, обвести их пальцами, повторить их на собственной плоти, только чтобы почувствовать себя ближе к ней.

Мой телефон начал звонить, и на мгновение я чуть не отправил звонок на голосовую почту, не заботясь о том, кто и зачем мне звонит. Но потом мой мозг включился, и я вспомнил, что сейчас середина ночи и мало у кого есть этот чертов номер.

Я проверил идентификатор и нахмурился, увидев неизвестного абонента. Последний раз, когда мне звонили с неизвестного номера, это был Эрнандес, подставивший меня в том чертовом ночном клубе. Если это снова он, то на этот раз я буду уверен, что не попадусь ни в какую ловушку.

Я ответил на звонок, заставив себя сесть на кровати и повернуться так, чтобы мои ноги оказались на полу.

— Что? — рявкнул я. В конце концов, было четыре утра, и я мог спать.

— Э… Это Николи Ромеро? — прозвучал в трубке нерешительный женский голос, и я нахмурился еще больше.

— Кто спрашивает?

— Меня зовут Эльза… мы вроде как познакомились несколько недель назад возле бара в Нижнем Ист-Сайде? Сатин Пресс?

Я на мгновение задумался, а потом понял, что это название бара, где мне пришлось увидеть, как Энцо отсасывают член. У меня все еще оставались душевные шрамы, но я пытался навсегда вычеркнуть ту ночь из своей памяти.

— Я и еще несколько девушек работали в ту ночь, и вы дали нам деньги. Попросили нас позвонить вам, если мы найдем какую-нибудь информацию о парне по имени Дюк Полински…?

Мой пульс участился при звуке имени этого подонка. Мне пришлось забыть об охоте на него, пока моя дикарка все еще оставалась без вести пропавшей, но я абсо-блять-лютно хотел знать, где находится этот ублюдок, если у нее есть информация.

— Ты знаешь, где он? — потребовал я, не заботясь о том, что я был близок к крику и, вероятно, напугал ее до смерти.