Мира поджала губы и задержала дыхание.

– Подростки бывают очень жестоки, сейчас бы я на такое не пошла, – твёрдо заявила она.

– Пошла бы, – уверенный в своей правоте, проговорил Юра, забавно растягивая гласные звуки, и рассмеялся её наивности. – Просто ты забыла, что значит жить в постоянном страхе, и оттого размякла.

– Всё это как-то неправильно…

– Нет, малыш, всё как раз так, как и должно быть. Ты тоже из тех, кто принимает решения, кто действует, кто меняет нашу жизнь к лучшему! Давид, впрочем, как и его жена, были представителями паразитирующего вида. Он не приносил никакой пользы. Растрачивал впустую время, жизнь, ну и, деньги, конечно.

Мира не согласилась:

– Так многие живут.

– Ну да, права… А ещё он хотел сломать тебя. Как здорово, что у него ничего не вышло, – с нажимом напомнил Багдасаров, и Мира опустила голову, устраивая лицо на коленях, плотно приведённых к корпусу.

– Я не жалею, и практически уверена, что это страшно, – тихо призналась она.

– Страшно, когда ничего не меняешь в своей жизни, моя дорогая. Страшно – это когда всё впустую, и некому о тебе вспомнить. А остальное, – Юра поморщился и решительно отмахнулся, – остальное совершенная глупость! – закончил мужчина речь и залпом допил содержимое бокала.

Какое-то время Мира ещё смотрела на него, пытаясь уловить то, что было скрыто. Юра даже и не думал сопротивляться – подставлялся под взгляд, с готовностью отвечал на него, но так и не позволил себя разгадать.

– Мне пора возвращаться, – проронила Мира так, словно они сейчас были далеко-далеко, на другой планете, а она вдруг вспомнила, что скоро мама вернётся, а манная каша, приготовленная на завтрак, так и стоит на столе нетронутая.

Юра мягко усмехнулся и встал с постели, подал Мире руку, проводил её до двери, а потом вдруг всё изменилось. Широким, невероятно мягким движением он провёл ладонью по её лицу. Коснулся сначала самыми кончиками пальцев подбородка, а затем… А затем эти пальцы скользнули к углу челюсти, к уху, обхватывая щёку, нежно укладывая её в будто только для этого созданную подушку.

– Как ты это делаешь?.. – то ли произнесла, то ли подумала Мира, окутываясь во что-то глубокое, тягучее, в его глазах.

Это «что-то» было объёмным и пластичным, оно не давало и шанса выпутаться и затягивало в себя глубже. Миру повело и размазало. А потом Юра её поцеловал. Сначала нежно, будто пробуя на вкус, затем более уверенно, властно, глубоко. Он выпил из неё всё сознание, весь воздух, заставляя парить, словно что-то невесомое. Она и парила… шагнула в пустоту за своей спиной и потеряла равновесие, но мужчина не упустил. Он шагнул шире, прижимая её и себя к стене, наваливаясь, кольцом рук напрочь отрезая от реальности. И готов был её вести по жизни… сильный, надёжный, уверенный в себе.