– Ну не смейся! Разве я не права?

– Вообще, конечно, права, – подтвердила подруга вполне серьёзно. – Но ты точно уверена, что в этом случае и правда всё не так? Как говорят.

– Уверена! – выдохнула Соня убеждённо. – Вит, ты же сама прекрасно знаешь, в жизни не бывает всё так однозначно и просто, как, например, в кино. Вот это главный герой, он хороший, и что бы ни делал, этому всегда есть уважительные оправдания. А это антагонист, он плохой и никаких оправданий ему, даже если они существуют, быть не может. Я прекрасно понимаю, что он не идеальный, что у него есть недостатки. Но это такая ерунда, когда главное, что он тебя любит, а ты любишь его.

– А ты вот уже прямо его и любишь? – поинтересовалась Вита, улыбаясь одними глазами.

– Нет, ну может ещё не совсем люблю-люблю, – разумно заключила Соня, – но он мне правда очень-очень нравится. И я прекрасно знаю, какой он в действительности. Потому что, когда мы вместе, ему не надо притворяться. Тогда он настоящий. Он добрый. И нежный.

Она будто запнулась, умолкла на несколько секунд, поджала губы, а потом всё-таки продолжила говорить, придав лицу невозмутимое выражение. Правда невозмутимости хватило только на первую часть фразы:

– И когда мы целуемся… – А дальше Соня всё-таки смешалась и закончила с немного смущёнными, доверительными интонациями: – у меня, правда, сразу коленки ватные. Я думала, это только в книжках так пишут, чтобы эффектней выглядело. Про коленки там, про искры, про бабочек в животе.

– Бабочки тоже есть? – уже в открытую улыбнулась Вита.

– Нет, – Соня мотнула головой, коротко рассмеялась, – бабочек нет. – И тут же, став серьёзной, призналась: – Другое.

Особый чувственный трепет и растекающийся по телу, скапливающий внизу живота жар. Она, само собой, не впервые подобное чувствовала, но зато впервые это было связано с реальными ласками, прикосновениями, поцелуями. Если честно, до Мэта она ни с кем по-настоящему не целовалась. Так, полудетские глупости, которые совсем не обещали продолжения.

Вита, конечно, догадалась без пояснений, но тоже конкретизировать не стала, вместо этого спросила:

– И давно у вас с ним?

Глава 2

Глава 2

Все называли его коротко и немного необычно – Мэт, словно он был героем зарубежного фильма или книги. А на самом деле его имя и фамилия звучали вполне привычно. Матвей Легостаев. Но короткое и слегка чужеродное «Мэт» подходило куда больше и выделяло из окружающих. Потому что он действительно был не таким как все, может, и не лучше, но точно особенней. Соня это почти сразу поняла.