– Ладно… Ты прав, – соглашаюсь я. Цифры всюду. Не то чтобы Сашка мне сейчас глаза открыл. Но сама я об этом никогда не думала, а потому не придавала великого значения. А оно есть. – И сто восемьдесят один – это?..

– Это я, ты и знак бесконечности между нами, – поясняет он серьезно.

А я отчего-то заливаюсь жаром.

– Это… – бормочу немного растерянно. – Это очень весомо, Саш.

– Для меня так точно, – подтверждает он, пока я провожу пальцем по выбитым у него на коже цифрам.

– И для меня… – не могу перестать трогать, хоть и понимаю, что, судя по воспалению, которое сохраняется под заживляющей пленкой, даже самое легкое надавливание вызывает у него боль. – Может, мне тоже себе такую сделать? – созревает эта идея неожиданно. – Будут у нас первые общие цифры. М?

– Не смей, – обрубает резковато.

– В смысле? – хмыкаю я.

– У тебя никаких татуировок не будет. Никогда. Не позволю.

– Что за?.. – смеюсь, не в силах подобрать слов. – Почему?

– Не хочу, чтобы у тебя были наколки. Какие-либо и где-либо, – выдает Сашка тем самым непримиримым тоном, с которым спорить бесполезно. – Не хочу, чтобы ты пятнала и портила себя. Так понятно?

Отпустив его запястья, скрещиваю руки на груди.

– Более чем, – нерешительно улыбаюсь. – Как скажешь.

Сашка моментально плывет. Кто бы мог подумать? Но именно моя покорность лучше всего топит эту глыбу. И вот он уже толкает меня к высокому мраморному столу и блокирует с обеих сторон руками. Сам еще рубашку не застегнул. Грудь, твердая и горяченная, плавит тонкую ткань моей комбинации.

– Ты обновила контрацепцию, да? – прилетает вибрирующее в ухо. – Все работает? Можно кончать в тебя?

Меня уже не удивляет, что он помнит о сроках. Не раз доказывал, какой внимательный.

– Да… Конечно… Я сделала новый укол две недели назад… Но, Саш, – вынуждена его оттолкнуть. – Мы же опоздаем, если сейчас… Да и у меня макияж и прическа… Боже, Саша… – стону, когда его пальцы скользят мне под стринги.

И, конечно же, больше я его не останавливаю. Все происходит бурно и громко. Хорошо, что стол закреплен. Правда, это не спасает от падения флаконов с моей косметикой и несколько декоративных фигурок, которые я в прошлом месяце натаскала в Сашкину квартиру.

Каждый его толчок размашистый, резкий и мощный. На надрывном шумном выдохе. С отчетливым замиранием внутри меня. С последующим свистящим вдохом. С дрожью. С градом неистовых поцелуев. С рваным потоком жарких слов любви и страсти. Не фраз, а именно слов. Слишком сильные нас бьют конвульсии удовольствия. Пока, наконец, в один нежно-грубый крик не сливаемся. От сочетания последнего меня еще после пика дрожью накрывает.