– Хм… Она красивая… – не могу не заметить.

– Ты пизже, – заверяет Шатохин просто, со всей своей обыкновенной харизмой. – Но я не в том смысле. Не о внешности говорю сейчас. Саня всегда считал Владу занудой. Чаще всего он сбегал от нее. Проводил время в одиночестве, пока не появлялся кто-то из его родаков и не требовал вернуться к гостям.

Представляю Сашку маленьким мальчиком, который вынужден прятаться от ненавистных ему людей, и сердце от боли сжимается.

– Значит, Влада, и правда, никакая не близкая подруга, – выдыхаю с облегчением.

– Сто процентов. Это влажные фантазии его предков.

– Черт… Смотри, они о чем-то разговаривают, – комментирую то, что вызывает определенное беспокойство. – Смотри, как она улыбается… Смотри, он ей отвечает…

– Тихо-тихо… Тихо, принцесса-воин, – тормозит разворот моих эмоций Данька. – Не забывай, где мы находимся. Вести себя вежливо здесь для Сани – рефлекс. Пусть он сам этого никогда не признал бы.

– Все равно… Неприятно, Дань… Больно.

– Понимаю, – все, что он отвечает.

Но это не кажется отмашкой. Он действительно разделяет часть моих чувств.

Что-то подобное сам переживал? Интересно, относительно кого? Неужели относительно той, которую он упорно трудным ребенком зовет?

– Где она сейчас, Дань? Откуда она прилетела? Эта Влада… Летела бы она обратно!

– Скоро улетит. В Америку. Она там лет пять-шесть учится… Точно не скажу. Знаю лишь, что она старше нас с Саней. Года на два.

– Часто прилетает?

– Да нет… Раз десять за все время ее видел.

– Они с Сашей созваниваются? Поддерживают связь? Я никогда не слышала.

– Потому что связи нет. Пару месяцев назад у нее днюха была, мама Люда сама ебанула какой-то веник и что-то еще… Типа от Сани. Втихаря. А Влада ему настрочила благодарности. Психовал Прокурор зверски, видел это лично.

– Нет слов, – цежу я.

Не знаю, чего во мне больше в этот момент: злости или ревности? Наверное, все вместе. Как ни пытаюсь абстрагироваться, обижаюсь на него.

– Ты сегодня как та самая Эсмеральда, – оценивает Шатохин мой образ. – Жгучая.