Было так обидно. Ну что я такого сказала? Ведь правду. С ним что-то происходит, он отдалился, приходит поздно, пьет и ничего не говорит.

Он развернул меня и поставил на колени. Совершенно голая, уязвимая, доступная для него. Он сначала просто прижимался ко мне возбужденным членом, терся, недовольно сопел, а потом уткнулся совсем не туда…

– Мама… – прошептала я тихо, понимая, что он задумал.

– Неприятно ей, – услышала где-то сзади.

Я попыталась отстраниться, но этот жест оказался последней каплей. Я думала меня разорвет от боли, что я испытала в следующее мгновение. Лишение девственности – это сущая ерунда по сравнению с этим. Он резко ворвался в запретную зону, сразу на всю свою немаленькую длину. Я даже дышать не могла, на столько мне было больно. Слезы текли ручьями, капая на простыни. Я попыталась отстраниться, хоть немного ослабить давление, хватку, но куда там. Он со злостью врывался в меня, причиняя боль.

– Пожалуйста… – хрипло просила я. – Ну, пожалуйста… Мне больно… – просила я. Пыталась достучаться. Бесполезно.

Он с рыком кончил, тут же вышел из меня, развернулся и ушел в душ, оставляя меня одну. Без сил я рухнула на бок, прижала к себе колени и тихо плакала, лежа в позе эмбриона, надеясь, что сегодня он больше меня не тронет.

Сколько прошло времени, я не знала. Боль стала чуть тише, а вот обида… Обида больно резала прямо изнутри. Он поднял меня на руки и переложил на подушку.

– Вот так, – прошептал он. – Я Алексу позвонил, он пришлет специалиста утром, чтобы тебя осмотрели. Кейт? – провел ладонью по щеке, но у меня не было сил отстраниться.

Я просто прикрыла глаза, чтобы не смотреть на него.