За своими размышлениями не заметила, как стихла музыка. Подняла глаза и увидела, как он, присев на корточки, тяжело дышал и смотрел прямо на меня. На повязках, которыми были обмотаны руки, проступала кровь, его руки просто не успевают заживать. Сама от себя не ожидая, я подошла и протянула ему руку, он не верящим взглядом уставился на меня, но уже через несколько секунд осторожно взял ее в свою большую ладонь и поднялся, оказавшись совсем близко. В нос ударил запах пота.

– Прости, я мокрый, – тихо сказал он, но руку не отпустил.

– Тебе нужно обработать раны.

– Пройдет. – Он отмахнулся и продолжал смотреть на меня своими стальными глазами.

Я ничего не сказала, стала разматывать дурацкие тряпки. Он не отстранился, стоял и терпеливо наблюдал за мной. Когда снимала последний слой, он дернул рукой, ему было больно.

– Прости, – подняла на него глаза и увидела, что он улыбается.

Невозможно тепло и счастливо, просто смотрит на меня и улыбается. Ему, кажется, совершенно плевать на боль, а рукой он дернул скорее рефлекторно.

– Тут есть аптечка? – спросила я.

– Нет, на кухне есть. – Он осторожно взял меня за руку и повел в кухню. – Ты завтракала? – спросил вдруг, отпуская руку, чтобы открыть верхний шкафчик и достать ящичек с красным крестом.

Я тут же его открыла, достала перекись и бинты.