Уставшая вошла в дом, прямиком направляясь в душ. Хорошенько отмокла там, после чего влезла в удобные серые джинсы с высокой талией и белоснежную рубашку. Волосы собрала в высокий пучок, макияж сделала неброский, выделив лишь губы темно-коричневой помадой. Немного поразмыслив, решила остановить выбор на белых кроссовках. Спустившись вниз, вспомнила о щетке, оставленной в гостевой ванной.

– И где она? – удивилась, не обнаружив ее там. Утром я проспала, поэтому носилась по дому как угорелая. А виной всему – поздний секс по телефону и жаркие сны всю ночь. – Может выбросила? – времени искать ее у меня не было, да и желания рыться в мусорке и подавно. – К черту, новую потом возьму, – с этими мыслями выбежала из дома. Славу я отпустила, поэтому резво юркнула на переднее сидение и вдавила педаль в пол.

От Амира узнала, что Борзов что-то нарыл по поводу дяди, и решила не дожидаться, пока он освободится, а узнать все самой. Он с парнями с головой нырнули в «очищение» Города от всего, что связано с новой наркотой. И судя по тому, что они узнали – все это было как-то связано с «нашим новым другом». Зверь умел доставать информацию – возможно жестоко, но методично и продуктивно. Хотя… что такое жестокость? Ее границы всегда размыты мотивами. Нет, это не оправдание, а лишь констатация факта. Очень просто бить себя в грудь и кричать о том, как жесток этот мир и люди, существующие в нем. Но никто не задумывается о том, что стоит за этим всем. В данном случае на кону стояли жизни мирного населения – наркота оставляла такие последствия, что иной раз и врагу не пожелаешь такой смерти. И жестокость по отношению к тварям, распространяющим заразу, была вполне объяснима.

Подъехав к зданию прокуратуры, резко затормозила. Несмотря на надвигающийся вечер, здесь было весьма оживленно. Побарабанив пальцами по рулю в такт играющей песни, подхватила сумочку и бумажный пакет с переднего сидения и вышла из машины. По лицам некоторых читалось узнавание, у кого-то – смешанное с уважением, а у кого-то – со страхом. А для кого-то я была яркой красивой девушкой в брендовой одежде и на дорогой тачке.

Внутрь прошла без эксцессов, иронично наблюдая суету вокруг себя. Что уж тут говорить – я умела производить впечатление. Войдя в кабинет прокурора, обнаружила того с головой нырнувшего в кипу белоснежных страниц. Пиджак был небрежно брошен на спинке дивана, рукава белоснежной рубашки закатаны, обнажая жилистые предплечья, пару пуговиц расстегнуты, освобождая мощную шею, галстук расслаблен. Звук закрывшейся двери привлек его внимание, и мужчина поднял на меня глаза. Волосы были взъерошены, глаза и цвет лица выдавали усталость своего обладателя. Борзов был красив даже в таком виде. Оставалось надеяться, что он найдет ту, что будет беречь эту красоту, и забудет глупости, роящиеся в его мыслях.