– Лера…

Я открываю глаза. Передо мной стоит Виктория Александровна. Пытаюсь не смотреть на нее, но опухшие красные глаза, невозможно не заметить. Сделав вдох, в надежде смотрю на нее.

– Это шутка, да? – тихо шепчу, боясь нарушить тишину.

Мама Антона вытирает свои глаза салфеткой и подходит ко мне. Она крепко обнимает меня, и я отвечаю взаимностью.

Нет. Нет. Нет.

Пусть лучше она плачет потому что… да неважно почему, но только не из-за того, о чем я думаю.

– Скажите мне, что это шутка, – умоляюще шепчу.

Виктория Александровна всхлипывает. Я тоже не сдерживаю своих эмоций.

Минут пять, мы просто стоим обнявшись.

Нет сил, верить. Я не верю во все это. Сейчас обязательно должен выйти Антон и сказать, что разыграл меня. Он обещал мне, что мы сегодня увидимся. Обещал.

Я жду. Я все же жду, когда он выйдет, и я смогу вновь его обнять. Время идет, а его все нет.

Услышав какой-то шум в квартире, отпускаю Викторию Александровну и буквально бегу к этому шуму. Сейчас, должен появиться Тоша и улыбнуться мне, но где он, черт возьми?!

Ко мне подходит какой-то мужчина. Я быстро моргаю, в надежде, что у меня просто ухудшилось зрение, и из-за этого, я не вижу Антона. Этот мужчина подходит к маме Тоши и обнимает ее.

– Тише, Вика, тише, – говорит он ей. – Ему там хорошо. Ты не виновата, что Антон разбился.

Я быстро хватаюсь за какой-то стул, чтобы не потерять равновесие.

«Антон разбился». Одна чертова фраза, и все. Мир окончательно рухнул.

Это правда. Все это действительно, правда.

Со всей силы бью рукой о стену, пытаясь заменить душевную боль, физической. Я начинаю кричать неистовым и бешеным криком. Второй удар по стене. Третий. Чувствуется небольшая боль в руке, но я не останавливаюсь, пока меня не уводят.

– Антон жив. Слышите? Он не мог умереть. Он жив. Он не оставил бы меня здесь одну, – кричу из последних сил.