— В конце концов, — глумился он, — какой смысл оставаться девственницей, если ты не собираешься уйти в монастырь?

Глядя ему вслед, она твердо сказала себе, что поплачет позже. Она погорюет о крахе своих мечтаний. Но сейчас ей надо каким-то образом склеить обломки того, что когда-то было человеком по имени Эмили Франсин Блэклоу. И следует заставить этого человека вести себя как человек, а не робот, у которого отняли способность думать, рассуждать и чувствовать. Каким-то образом ей все-таки удалось делать вид, что она не замечает любопытных и веселых взглядов однокурсников, которые, должно быть, участвовали в пари.

В тот год она оканчивала университет. Но вместо того, чтобы смотреть в будущее, она просто выживала, как могла. Затем мать написала ей о том, что дядя ее отца, Джон, начинает писать книгу, к которой он пытался приступить уже много лет. Ему нужен преданный и очень терпеливый ассистент-исследователь и секретарь. Прочтя письмо, Эмили поняла, что нашла место, где сумеет спрятаться от мира, который стал для нее слишком угрожающим и чужим.

Возможно, если бы ее родители не были так заняты подготовкой к предстоящей поездке в Мексику, а ее сестра не взяла академический отпуск и не поехала в Австралию, кто-нибудь из них заметил бы, как изменилась Эмили, и помог бы пережить ей трудные времена и не убегать от мира. Но судьба распорядилась иначе, и к тому времени, когда ее родители вернулись из Мексики, Эмили получила ученую степень и уже три месяца работала на дядю Джона.

Несмотря на почти монашескую жизнь, которую он вел в довольно ветхом доме в нескольких милях от университетского городка, Эмили очень хорошо устроилась. Ей нравилось работать с дядей Джоном, и она терпеливо помогала ему расшифровывать его записи, сделанные более двадцати лет назад.

Хотя ни один из них не осознавал этого, помощь и умение Эмили превратили пыльные, сухие факты, обнаруженные ученым, в первый набросок книги, которую издатели Джона Блэклоу сочли на удивление удачной. Издательство было старым и очень маленьким и располагалось в том же городе, что и университет, а его работники умели работать с эксцентричными потенциальными авторами.

Питер Кавендиш, праправнук основателя издательства, спровоцировал возражения своих старших родственников, когда с энтузиазмом сообщил им, что наконец прочел рукопись, которую не только понял, но и захотел подробнее исследовать то, о чем в ней написано.

Питеру Кавендишу было тридцать лет, он не был женат и, по мнению своего деда и двоюродных дедушек, был слишком легкомысленным для издательского дела.