— Но я вряд ли в твоем вкусе. — Так и было. Она нестильная, немодная, собирает волосы в небрежный пучок на макушке и постоянно носит очки.

— Намекаешь, что ты слишком умна для меня, профессор Марино?

Ох, только этого ей не хватало. Иногда она сомневалась, что Гейдж ей очень нравится. Он всегда дразнил ее из-за ума и внешности. Она выросла среди Тремейнов и не собиралась лгать, что Гейдж для нее — головная боль. Но когда он улыбался ей и извинялся, она его прощала.

— Ты же знаешь, какая я.

Он ухмыльнулся:

— Конечно.

Его невероятные голубые глаза потемнели, а потом он посерьезнел.

— Я знаю, что прошу о многом. Но я в затруднительном положении, а Риган Фитцджеральд, мой менеджер, придумала эту схему, чтобы привлечь внимание прессы. Мне это тоже не нравится, но я должен восстановить свой имидж. Я не святой, но и не такой плохой, каким меня считают люди. Продажи моих дисков упали.

— И тебе нужна роль в фильме «Воскресенье в Монтане».

— Плохие парни не получают главных ролей в семейном кино.

— Я понимаю. Но многие девушки с удовольствием поиграют с тобой в семью.

— Я бы не доверился никому, кроме тебя, — сказал он, его взгляд был искренним. — Если узнают правду, я погиб.

— Неужели? — Она не понимала, почему он так ей верит. Хотя она ни разу не предавала Тремейнов. Они стали ее второй семьей много лет назад. Ее мать и Роуз Тремейн, мать Гейджа, были как сестры. Роуз помогала Джанне, когда ее мать заболела, оплачивала медицинские счета, которые молодой местный профессор Университета Фэрмонт оплатить не могла.

Роуз держала Джанну за руку, когда ее мать скончалась, а их тихие рыдания сильнее сплотили их обеих.

— Да, по словам Риган, если кто-нибудь узнает правду о том, что я нанял женщину в качестве фиктивной невесты, после всех других скандалов, которые у меня были в прошлом году, я навсегда потеряю свое доброе имя.

— Ты постоянно в центре скандалов, — тактично заметила она. Было три скандала, если говорить точнее, и каждый раз у Гейджа находилось веское оправдание того, что произошло. Его имя попадало в заголовки газет, и СМИ часто публиковали ложь о завидном холостяке с низким, сексуальным голосом, который сводил женщин с ума. Даже Джанна признавала, что у Гейджа огромный талант, хотя она не была поклонницей музыки кантри. — В прошлый раз ты чуть не погиб.

Гейдж осторожно коснулся рукой шрама на шее, который остался после потасовки в баре, когда разбитая бутылка порезала ему шею.

— Не напоминай. Это послужило мне уроком.

— Ты зря спасал девицу, попавшую в беду?

— Не надо вмешиваться, когда девушка спорит со своим парнем. Но в свое оправдание скажу: я увидел в баре пьяного парня, который грубо обращался с женщиной.