Сев, он обхватил моё лицо руками и прижался губами к моим губам. Я положила свои руки поверх его, позволив себе почувствовать эмоцию, которую он пытался передать мне своим поцелуем. Понимание, только что проявленное мной, требовалось ему задолго до нашего знакомства, от кого-то другого. Он ничего не сказал, но я чувствовала его облегчение, когда он откинулся на матрас и обнял меня.
— Спасибо, — прошептал он, напряжение покинуло его тело.
Глава 20
Глава 20
Двусторонний скотч был идеальным решением, чтобы закрепить нарисованный Дарби плакат с изображением камина. Установив его, я отполз назад, усевшись на пол рядом с Дарби в ногах кровати. Она протянула мне чашку горячего какао.
— Идеально, — сказала она, коснувшись едва заметной округлости на животе, выпирающей под футболкой, которая была ей велика и которую она использовала в качестве ночнушки. Дарби касалась живота каждый раз, когда думала о Горошинке, что случалось довольно часто.
— Тебе идёт. Оставь себе, — сказал я, имея в виду футболку. Стоило мне решить, что краше она выглядеть уже не может, как Дарби начала носить мои футболки. Её загорелые голые ноги виднелись из-под серой в крапинку футболки с надписью «ФБР», отлично сидящей на её растущем животе.
— Спасибо, наверное, я так и сделаю. И спасибо, что захватил скотч по дороге домой. И за принадлежности для рисования для меня.
— Лучший бойфренд на свете?
— Вообще-то, да, — кивнула Дарби в ответ, отпив какао из чашки.
Я улыбнулся. Дарби отлично умела скрытничать и не позволяла себе терять контроль над ситуацией, но чем холоднее становилось за окном, тем с большей теплотой она принимала идею о нас. Она всё ещё не разрешила мне сопровождать её к врачу, зато она позволила мне отвезти её в клинику, где мы оба наконец смогли сдать анализы на инфекции. Чем больше терпения я проявлял, тем больше она доверяла мне.
Пожар рядом с Колорадо-Спрингс удалось взять под контроль девять недель назад. Шлейф дыма, прочно обосновавшийся на линии горизонта этим летом, рассеялся. Туман в небе, скрывающий горы, исчез. Пепел и запах гари тоже исчезли — на смену им пришёл едва заметный промозглый ветерок. Дарби много говорила о пожелтевших листьях, снеге и поездке в горы, пока я слушал её с чашкой в руках. Я наслаждался теми часами, что мы проводили вместе с того момента, как я возвращался с работы и до начала её смены в десять сорок пять. К пятнице я чувствовал себя измотанным, но растущий ребёнок давал нам обоим отличный предлог, чтобы как следует выспаться на выходных.