Забираю стакан.

- Не чокаясь, - оскаливаюсь. - За заразу эту.

Рефлекторно бросаю взгляд в глаза Зотовой.

Мать твою, как мальчишку ломает! Скоро чесаться начну от невозможности прикасаться к ней.

- Раздевайся, давай. Неприлично в обществе голых людей в штанах ходить, - снимает шашлык в чашку Горыныч.

- Пальцы жирные... - беспомощно оглядываюсь я, в поисках салфеток.

- Таюш, проассистируй маэстро! - хихикает Ира, делая глоток из бокала. - Помоги раздеться.

- А меня из личных ассистентов выперли, - с мстительной ноткой. - Так что пусть маэстро сам со штанами разбирается.

Прячу улыбку, опуская взгляд.

Потому что и от этого лёгкого намека на флирт, пусть и недоброжелательный, у меня эндорфиновый шторм. И он заставляют мои губы улыбаться. И чувствовать себя счастливым. Никакой логики!

Чему улыбаться-то?! В груди раскол…

Вытираю руки мокрым полотенцем.

- Нашел! - залетает с улицы Давид с голым торсом.

В руках две бутылки шампанского, обе - в снегу. Ставит на стол.

Снимает со стекла потекшую охапку снега. Сжимает, превращая в маленькую ледышку и прикусив губу, наклоняясь сзади над Таей, аккуратненько отправляет ее в декольте.

Взвизгнув, она дёргается, прижимая руку к груди.

- Дава!! - возмущённо.

Все хихикают.

Швыряю зло полотенце в сторону.

Подмигнув ей, Варшавин, падает на диван напротив. Он тоже нетрезв.