Володька помедлил, с любовью глядя на полную тарелку, и медленно, будто священнодействуя, поднес вилку ко рту, чтобы тут же блаженно замереть.

–Что ты говоришь!– ужаснулась между тем Галя и тут же решила, что такого быть не может.– Опять врешь.

–«А с чего мне врать, дружище, посуди, какой расчет?» – продекламировал Володька, который вечно кого-нибудь цитировал.

Он – старый друг ее брата Валеры. Валера месяцами торчал на вахте в Тюмени, а его друг нет-нет да и заглядывал к ней, спрашивал, не надо ли чего. Бескорыстно интересовался. И в самом деле помогал, когда имелась в том необходимость.

Валера считал, что его сестра к жизни в одиночестве совсем не приспособлена. И что без мужчины в ее сугубо женской квартире не обойтись: то одно нужно, то другое…

Хотя Володька ей и бескорыстно помогал, но Валера все время привозил другу какие-нибудь, как он говорил, «сувениры». То рабочую дубленку, то шапку меховую.

–Галка говорила, ты ей кран починил?

–А то без твоих взяток я бы этого не делал!– для виду обижался Володька.

–Скажешь тоже, взятка! Но ты за ней присматриваешь, и я тебе благодарен.

А то кто же ей поможет? Уж не ее ли папаша, у которого руки сам знаешь, откуда растут…

Жилье у Галины еще то – в общем дворе у них у всех такие небольшие конурки. Правда, в центре города и со всеми удобствами. Эту недвижимость ей оставила в наследство бездетная тетка, мамина сестра. Ванная комната – четыре квадратных метра. Кухня – четыре квадрата.

«Гостиная» – восемь, из нее две двери – в комнату пять квадратных метров и в комнату шесть квадратных метров.

Кукольный домик, говорит муж сестры Евгений. Посмеивается. Но Галя рада этому до смерти. Мама обижается, что она моментально от родителей ушла, чтобы жить в этой норе. Пусть и нора, зато своя!

Представителей газовиков, электриков и вообще всех прочих коммунально-бытовых служб Галина в самом деле боится. Если бы ей выписали хоть какой штраф, она бы уплатила его молча и ни с кем не стала ссориться, как Володька.

Как-то раз она об этом ему сказала, тот возмутился:

–А если они от фонаря написали?

–Я все равно не смогу проверить.

Володька поднял вверх вилку с нанизанным на нее маленьким огурчиком, словно призывая в свидетели кого-то там вверху.

–Ты, подруга, меня разочаровываешь. Нельзя давать себя в обиду. Знаешь, сколько у нас в стране желающих лоха развести? Будешь мямлей – не отобьешься. Как же ты своих детей собираешься воспитывать?

–Если они у меня будут,– пробормотала Галя.