“Хорошо. Он поднял восстание? Примеры заразительны”.

“О, нет! Медад верен своему халифу и грудью стоит за него. Но то горе, что враг чересчур силен. Медад отправил меня сообщить тебе, что лишь только евреи в Ливане стали праздновать новомесячье, как султан Рума и с ним арабский халиф развернули знамена Пророка и великим войском двинулись на Багдад”.

“Все ясно: это заговор. Хонайн, собери визирей на совет. Против меня восстал весь мир – не хочет мира. Будем воевать. Для заговорщиков фанфары редко звучат. Меня не застать врасплох!”

10.3

“Друзья!” – обратился Алрой к своим визирям-воеводам, – “Мы должны атаковать противников поодиночке. Нельзя позволить им соединить силы. Не сомневаюсь, мы разобьем их. Я защищаю Персию. Итамар встанет меж султаном и Абиданом. Медад поможет Итамару. Шерира обороняет столицу. Хонайн – временный правитель. Прощайте, друзья. Я выступаю ранним утром. Мужайтесь, бравые солдаты. Могучим кедрам буря не страшна”.

Совет закончился.

“Мой дорогой Шерира, – сказал халиф, – будь добр, задержись, поговорим наедине, – продолжил Алрой, затем обратился к главному визирю, сопровождая его, – Хонайн, что ты думаешь обо всем этом?”

“Готовясь к худшему, надеюсь на лучшее”.

“Мудро, как всегда. Только бы Авнер удержал Хорезм под своим контролем! Я хочу поговорить с Шерирой по душам. Я не уверен в нем”.

“Есть основания. Он был замешан. Если в повозке нет оси – ехать нельзя. Поэтому отвергаем того, кому не доверяем. Однако недоверие оправдывает будущий обман”.