— Шерил, я должен кое-что сообщить тебе.

— А, ты имеешь в виду свою помолвку?! — воскликнула она с наигранным оживлением. — Мы все тут счастливы выпить шампанского, любезно выставленного твоим дядюшкой в честь столь радостного события.

— Боже милостивый, — простонал Сидни. — Шерил, я понятия не имел, что ты узнаешь все таким способом! Я…

— Поздравляю тебя! — со слезами в голосе выкрикнула Шерил и швырнула трубку.

Сидни все еще не верил, что судьба сыграла с ним злую шутку. Он решил немедленно ехать к Шерил и все объяснить ей.

Шерил поймет меня и простит, поймет и простит, как заклинание твердил он, на запредельной скорости гоня машину по ночному шоссе.

Сидни даже не догадывался, какой сюрприз ему уготован.

2

2

Все идет как надо, внушала себе Шерил Джонс, входя в приемную главного хирурга больницы. Утонченная изысканность ее облика померкла, поскольку события последних нескольких часов не прошли для Шерил даром. Впрочем, она ехала сюда в хорошей форме — огорченная, конечно, но не потерявшая самообладания. А вот теперь выдержка, кажется, начинает ей изменять.

Шерил подошла к окну — высокая, гибкая, в простом шелковом платье шоколадного цвета, так удачно сочетавшимся с рыжеватыми, с золотым отливом волосами, эффектно сколотыми на макушке. Внешне оставаясь преуспевающей моделью — холодной, сдержанной, изысканно красивой — в душе она испытывала смятение по причине, которая привела ее сюда, в эту комфортабельную и дорогую больницу Веллингтона… Однажды она поклялась никогда не возвращаться в Веллингтон, хотя Новая Зеландия последние пять лет была ее домом.

Жила она в Гисборне, на востоке острова Северный, но здесь, на юге, где все было ей чуждо, где… Она резко оборвала эту мысль, заставив себя успокоится и помнить только о том, что в Веллингтон ее привела крайняя нужда. Со своей бедой она решила обратиться не в местную больницу, а сюда, где качество медицинского обслуживания, как ей казалось, гораздо выше, тем более что это было не только ее мнение…

Зато теперь все должно закончиться хорошо.

— Шерил?

При звуке неповторимого голоса, назвавшего Шерил по имени, душа ее обмерла.

— Боже милостивый, ты?..

Глубокие обертоны такого знакомого голоса заставили ее кровь быстрее бежать в жилах. Нет, не может быть, сказала она себе, не в силах поверить в происходящее и чувствуя легкий озноб. Видно, я перенервничала гораздо сильнее, чем думала, и теперь сознание сыграло со мной эту чудовищно злую шутку!

Наконец Шерил обернулась, не в силах поверить, что момент, о котором она все эти шесть лет запрещала себе даже думать, настал… Да нет, быть этого не может!