Когда наконец она подошла к двери, решение уже созрело окончательно.

Она могла в любой момент, на каком угодно этаже, развернуться и уйти – и специально дала себе такую возможность.

Однако она ею не воспользовалась, зная, что должна побывать в квартире.

И, вынув ключи, попыталась вставить один из них в замочную скважину.

Подошел первый же.

Состояние квартиры мало чем отличалось от того, в котором она видела ее в последний раз. Все тот же гигантский желтый дизайнерский диван, на котором тогда проходил шутинг. Ну да, немного мебели прибавилось, однако она была расставлена кое-как и создавалось упорное впечатление, что никто в этой квартире не жил.

И уж точно не было оно тем самым пресловутым любовным гнездышком.

У Анжелы даже отлегло от сердца, но любопытство только усилилось. Если квартира практически необитаема, то зачем она Стивену?

В одной из комнат стоял большой кожаный диван, на котором валялся плед, а также пара носков.

Точно такие же носки были у Стивена – в Лос-Анджелесе.

На кухне стояли два бокала, имелась жестянка с кофе и кофейная машина, мусора в мусорном ведре не было, а в холодильнике нашлись только напитки, а также замороженные пиццы.

Если и гнездо, то не любовное, а, скорее, заядлого холостяка.

Он что, приезжает сюда, чтобы побыть в одиночестве, потому что ему так опостылела их семейная жизнь?

Тогда развестись было бы проще.

И вообще, мог бы отдыхать от нее в другой нью-йоркской квартире: даже такой состоятельный человек, как Стивен, не стал бы приобретать вторую квартиру за энное количество миллионов, чтобы иметь возможность пожить немного без супруги.

Но, выходит, стал.

Анжела прошлась по пустынным комнатам еще раз, ничего не понимая. Ну что же, выходило, что у Стивена есть миллионная недвижимость в Нью-Йорке, и упрекнуть его в этом было как-то не с руки.