Убедившись, что она жива и даже, кажется, невредима, Анжела отключила ее от капельницы.

Девушка зашевелилась.

Потребовалось достаточно много времени, чтобы она пришла в себя.

– Где я? – пробормотала она по-английски, а затем по-русски?

И уставилась на Анжелу.

– Ты помнишь меня? – спросила та, и Ирина медленно кивнула.

– Я пришла, чтобы помочь тебе! Поэтому нам надо действовать быстро и слаженно…

Анжела не знала, сколько у них времени и как быстро заметят, что Ирина исчезла из своего заточения или что, к примеру, у той отключена капельница, подававшая нечто седативное.

Она втолкнула кровать на колесиках, на которой лежала укрывшаяся с головой одеялом Ирина, в лифт, и нажала кнопку нижнего этажа.

Однако лифт остановился на этаж выше, и в кабину зашел уже известный ей заместитель главного врача, сопровождаемый молодым доктором.

Анжела опустила лицо, опасаясь, что тот ее узнает, однако, похоже, начальство не имело привычки обращать внимания на низший персонал.

Лифт поехал дальше, и заместитель главного врача произнес:

– И я этой сексапильной негритоске показал наши владения! Впрочем, она была мила и все щелкала своим фотоаппаратом. Я бы не прочь был отвести ее к себе в кабинет и тоже отщелкать!

Мужчины, которые вели откровенные разговоры, ничуть не стесняясь присутствия кого-то постороннего, скабрезно рассмеялись, а Анжела злорадно подумала, что этот напыщенный тип понятия не имеет, что эта самая «негритоска», которую он желал завести к себе в кабинет и «отщелкать», стоит к нему спиной!

И заметила, что Ирина под одеялом мелко дрожит.

Впрочем, врачи клиники этого не заметили и первыми вышли из кабины. Анжела, с трудом повернув кровать на колесиках, толкала ее по коридору.

И заметила в его конце ту самую особу, которая видела ее в униформе садовника.

Открыв первую попавшуюся комнату (пациентка мирно спала в своей кровати, прикрепленная к капельнице), Анжела произнесла:

– Думаю, придется менять средство передвижения.

И ее взгляд задержался на стоявшем в углу кресле на колесиках.