Адриан помахал кому-то по другую сторону крыши, выражением лица давая этому кому-то (кто бы это ни был) понять, что он сейчас подойдет. Они вместе пришли на вечеринку «Черное, белое и красное». Небольшой званый вечер, чтобы собрать деньги для инди-кинопроекта под названием «
Адриан неохотно обратил на нее внимание.
– Постой, что ты сказала?
Улыбка показалась Пайпер приглушенной, поэтому она прибавила еще ватт, постаравшись сделать ее лишь слегка слабее маниакальной.
Она никогда по-настоящему не замечала, как быстро все меняется.
До недавнего времени.
В свои двадцать восемь Пайпер не была старой. Но она была чуть ли не старше всех прочих женщин на этой вечеринке. Если подумать, на всех вечеринках, на которых она бывала в последнее время. На стеклянное ограждение, с которого открывался вид на Мелроуз[3], облокотилась подающая надежды поп-звезда, которой не могло быть ни на день больше девятнадцати. Ей не нужна была лента из Милана, чтобы подтягивать сиськи. Они были легкими и упругими, с сосками, напомнившими Пайпер донышко рожка мороженого.
Ведущему было двадцать два, и он только начинал карьеру в кино.
Не то чтобы она нуждалась в деньгах. По крайней мере она так не считала. Все, чем Пайпер владела, она получала с помощью кредитки, а что происходило после этого, было для нее загадкой. Она предполагала, что счет приходил на электронную почту отчима или что-то в этом роде. Пайпер надеялась, его не сильно смутили трусики без промежности, которые она заказала в Париже.
– Пайпер?
Пайпер улыбнулась и помахала девушке, смущенно указывая на свой бокал с шампанским, а затем вернулась к разговору с Адрианом.
– Это все из-за того, что я случайно упомянула тебя на сеансе у своего психотерапевта? Мы не вдавались в подробности или что-то в этом роде, честное слово. На этих приемах мы бо́льшей частью просто дремлем.