«Этот свет между закрытыми ставнями и морем. Море и земля. Холодная земля покрыта желтым покрывалом. Морем упавшей желтой листвы, подражающей солнцу. Море и земля, зыбкие и далекие, им хотелось бы сказать что-то друг другу, но у них нет дара речи».

…Но у них нет дара речи. Блин. Красиво сказано. Настоящая поэзия. Совсем не похоже на все то, что она читала до сих пор на этом компьютере, похожем на сказочный пиратский сундук с сокровищами. Или на лампу Аладдина, не перестающую удивлять ее каждый вечер перед сном. Она читает дальше.

«Если ты еще здесь и решил остаться, запомни то, чего не знаешь, и держи это в голове, не упусти, потому что настанет день, когда можно будет узнать это.

Если ты здесь и знаешь, как любить, запомни то, что ты даешь, отложи это куда-нибудь и не позволяй это забрать, потому что настанет день, когда можно будет получить это обратно.

Если ты здесь и думаешь уйти, запомни то, чего ты хочешь, не дай этому рассеяться, не дай умолкнуть, потому что настанет день, когда можно будет это заслужить».

Она останавливается. Веки неожиданно тяжелеют. Что случилось? Почему эти слова причиняют ей боль? Разве я не знаю? – думает она, пристально глядя на этот компьютер, похожий на древнего оракула, что дал ей ответ, который она так долго искала. В этих нескольких строчках – любовь, та любовь, которую она хотела бы иметь, но которой больше нет. Или, может быть, ее у нее и не было. Любовь – это безумие, это когда сердцебиение две тысячи ударов в минуту, когда в час заката откуда-то сверху льется свет, когда вам хочется проснуться утром, только чтобы посмотреть друг другу в глаза. Слеза сползает по ее щеке и падает на колено. Может быть, эта девушка, сидящая перед случайно найденным ноутбуком, едва освещенная светом лампы, еще и не знает, что такое любовь. Но уже точно знает, что такое, когда любви нет.

«И падает листва, она кажется солнцем, и пеной падает снег на море. Он и она пока вместе, но, похоже, это финал».

Этого финала ей и не хватает. Этого финала, то есть ответа, который она не имела мужества дать даже самой себе. И теперь, возможно, этот финал наступил. И он проскакивает перед ее глазами, как последние титры в фильме о любви. Да, надо ему все сказать. Настало время сказать ему, что все было прекрасно, что, даже если актеры уходят со сцены, подмостки жизни остаются свободными и готовы к другим спектаклям, что я желаю ему всего самого лучшего и очень сожалею. Но настал финал. Она закрывает ноутбук. Берет сумку и выбегает из комнаты. Когда сердце приняло решение, у нее хватит мужества пойти другим путем, и нечего больше ждать. Глава восьмидесятая