– А кто говорит, что я сдалась. Я терпеливо жду и не даю боли выплеснуться наружу. – Я замолчала и перевела дыхание. – Не думайте, что я ничего не замечаю и не понимаю. Я вижу, что Женя тоже терзается. Может, винит себя за то, что причинил мне боль и заставил страдать. Ведь до сих пор у нас все было хорошо, связывало неподдельное чувство и за прожитые годы сложились общие привычки, остались воспоминания. Это нельзя просто так вычеркнуть и забыть. Кроме того я точно не знаю, что у него было с той… – На глазах выступили слезы, но сделав глубокий вдох, продолжила. – Я прекрасно понимаю, что если сейчас рассержу его, и он почувствует, что я покушаюсь на его свободу, он уйдет. Один только бог знает, почему он не уехал до этого, ведь у него был обратный билет до Москвы. Я не хочу собственными руками разрушать нашу семью, а потом винить себя за это.

И я замолчала, а Надежда Самсоновна взяла меня за руку и сказала:

– Но не уехал же, потому что волнуется за тебя.

Я улыбнулась и спросила:

– Это Женя вас подослал?

– Какая разница! Вы мне обои очень дороги. Странно устроена жизнь, ты не находишь? Порой совсем незнакомые люди, прикипают друг к другу всей душой и становятся по-настоящему близкими. И я на твоей стороне и лишь стараюсь защитить и предостеречь от ошибок.