Вот так начало. Стало быть, Джо – это Джулия и связано с именем Юлия, то бишь Юля? Значит, все письма писались девушке Юле? Вот почему меня не оставляло ощущение того, что письма пишутся с любовью, как если бы писались женщине. Тогда все преамбулы, поэтические послания принимают совсем другой оборот, полны другого смысла. И эти стихи о Ялте. Разве это не трагедия? Ведь это же слёзы. Почему слёзы об авторе? Почему он их не может рассеять? Я думаю, надо перечитать письма теперь уже под другим углом зрения.

Но почему избран такой вариант обращения – Джо? Так, помнится, они договорились в своей студенческой группе называть друг друга не реальными именами, а выдуманными. Да, но почему же он сейчас раскрывается?

Вопросы сменяли один другого, а ответ не находился. Читаю дальше.

Мы договорились, что я буду тебя называть Джо. Так мы условились, и я выполнял этот наш уговор до сегодня, когда получил твоё письмо. Теперь в этом нет смысла. Это моё последнее послание тебе, Юля. Я не думаю, что твоему мужу будет приятно читать мои письма и, главное, знать о том, что они приходят.

Да, ты выходишь замуж. А я просил тебя обращать внимание на мои начала писем, в которых я высказал то главное, что хотел тебе сказать. Но сейчас я ставлю, как говорится, последнюю букву в том, что теперь не имеет смысла.

Ты, как я понял, не сумела прочитать того, что я не решался сказать тебе всё это время. Если бы ты прочла… Если бы я сказал…

Кто знает, что могло бы случиться, если бы не было в жизни этого «если бы»?

Странная штука – жизнь. Она радует нас, тая одновременно в себе огорчения. Сегодня мы восторгаемся чем-то, а завтра от этого же страдаем. И никто не знает доподлинно, что будет завтра – счастье или горе. Но все его ждут, надеясь на лучшее. А если не надеются? Всё равно ждут, хоть с опаской, но ждут. Жизнь не может состоять только из сегодня. Обязательно будет завтра. Если не будет завтра, не будет жизни. А хочется, чтобы она была – эта странная штука – жизнь.