–Да-а… – протянул он, оценивающе поглядев на мои руки – это за семь лет… Я понял, – понизив голос, хитро шепнул он,– ты просто ходить на руках не умеешь!

–От тебя ничего не скроешь! – фыркнула я. А я и забыла, до чего с ним хорошо. Весело и легко, как ни с кем другим, – Ты лучше скажи, что конкретно ты в театре делаешь? Только не говори, что ты актер?

–Ладно, не буду,– он помахал передо мной листочками, которые мы собирали в парке,– ноты. Это мои партии. Я – певец.

–Это… здорово! – сказать, что я была удивлена, ничего не сказать,– У тебя тут гастроли?

–Нет, думаю перейти к вам работать.

–Странно, все стремятся в большие города, делать карьеру, а ты сюда, в наш захолустный городок?

–Может, зайдешь, завтра ко мне на работу, после репетиции погуляем по парку, хочешь? Ну, или в кафе зайдем? – ясно, уходит от ответа.

–Это свидание? – кокетливо улыбнулась я.

Он смутился на мгновение, а потом его лицо приняло обычное насмешливое выражение.

–Как даме будет угодно! Вот и твой дом. Пока!

Повернувшись, он быстро зашагал прочь, на ходу натягивая капюшон на голову.

–Пока,– запоздало попрощалась я, глядя ему вслед.

2.

Мама смотрела двухсотую серию какой-то мыльной оперы. Не пропускала ни одну. Я не смотрела его, однако достаточно пару раз во время сеанса пройти мимо и будешь в курсе событий, кто там кого любит и кто чей сын.

–Мам, – позвала я, скидывая промокшие балетки,– я дома! А знаешь, кого я встретила?

Интересно, что она скажет в свое оправдание?

–Я же говорила тебе, чтоб одела жакет.

–Вообще-то на улице дождь, и жакет бы мне не помог, а про зонтик ты ничего не говорила. Знаешь, кого я видела?