Он схватился за спинку стула, который стоял поблизости и посмотрел на неё исподлобья. В комнате не было темно, но она всё равно нуждалась в освещении. Из-за этого бледного света его лицо приобрело черты взрослого мужчины. На несколько секунд Тате даже показалось, что он имеет право что-то от неё требовать, потому что почувствовала себя маленькой рядом с ним.

– Матвей, сейчас я тебе ничего не скажу. Может быть, как-нибудь потом…

– Но мне кажется родители детей, которых ты собираешься учить, должны это знать. Ведь они доверяют тебе своих детей.

– Мои тайны не представляют для них угрозу.

– Откуда нам это знать? Может, ты сбежала от полиции?

– Что? – переспросила она, скрестив руки на груди.

– Чему ты удивляешься? Мы о тебе ничего не знаем. У нас редко бывают гости, а ты согласилась работать за гроши и жить в чёрти каких условиях. Это же не просто так?

– Конечно не просто так! Но я не хочу об этом рассказывать. Неужели я не имею права на свою тайну? Если хочешь можешь сходить в ближайших полицейский участок. Я могу показать тебе свой паспорт, ты спишешь с него данные и предъявишь их полиции.

От её слов выражение его лица смягчилось. Он провёл рукой по лицу и волосам, а потом сказал:

– Тата, необходимости в этом я не вижу. Я скажу тебе, что меня на самом деле волнует. При первой встречи, во время ужина в нашем доме, я сразу понял, что ты соврала, когда сказала, что приехала сюда ради детей. Просто скажи, мне ведь это не показалось?

В его вопросе она услышала не любопытство, а тревогу. В чём она заключалась, Тата не поняла, но его правоту ей пришлось признать.

– Меня на самом деле не так сильно волнует неграмотность ваших детей. Есть причина посерьёзнее. Я должна остаться здесь. Кроме того, мне здесь правда нравится.

– Тата, да как тебе может нравиться в этой дыре? – качая головой, спросил он.

В этот момент у неё возникло сильное желание поговорить с ним про реальную причину, по которой она приехала сюда. Но ещё было слишком рано.

– Когда-нибудь я расскажу тебе, и ты меня поймёшь.

– Хорошо, – выдохнул он. – Наверное ты права и я не имею права требовать от тебя подробностей твоей личной жизни. Просто я люблю ясность… Ладно, оставим этот разговор до лучших времён, – он сложил руки и сменил выражение лица на более мягкое. – Я… могу от лица нашей семьи предложить тебе пустующую комнату моей сестры? Если конечно тебе гордость позволит принять от нас такую жертву?

Она ответила ему сразу, не выдержав даже вежливой паузы:

– Матвей, если твоя семья не будет против, то я согласна.

– Повтори-ка ещё разок, – он потёр уши. – Я что-то не расслышал.