Но так как и у армян были значительные потери, то по приказу царя новое наступление отложили на несколько дней. Все это время лесорубы рубили в двинском лесу деревья и заполняли ими ров. Часть деревьев складывали под стенами, чтобы в нужный момент поджечь их.

Через несколько дней царь и спарапет решили начать второй приступ. С самого утра были пущены в ход стенобитные машины: к крепости подводились тараны, которыми собирались пробить в стенах проходы, и тяжелые баллисты, обслуживаемые сотнями людей. Легкие стрелометы, не имеющие такой защиты, как тараны и баллисты, были расставлены далеко, чтобы стрелы из крепости не долетели до них. Башни со скрипом катили на колесах; те же, что были тяжелее, передвигали на полозьях.

Осажденные осыпали армян стремительным градом стрел, метали камни и огонь из пращей. Хотя потери у армян, которые действовали осторожно, под надежной защитой, были незначительны, все же продвижение шло медленно.

По вечерам стены охранялись армянскими отрядами, чтобы ночью арабы не повредили стенобитных сооружений.

Наконец царь приказал идти в наступление.

Было майское утро, одно из тех, которые придают окрестностям Двина такой приятный вид до восхода солнца. Но как только солнце поднимается над горизонтом, оно сжигает и обугливает все живое.

Армянские войска заканчивали последние приготовления к приступу, а союзные князья выехали обследовать пункты нападения, когда Марзпетуни донесли, что в Арташате арабы спускаются из цитадели в город. Это означало, что властители Двина решили неожиданно напасть на армян с двух сторон – со стороны Двина и Арташата. Для нападения был выбран удачный момент: если бы армяне, оставив лагерь, повели наступление на Двин, они были бы атакованы с тыла арташатскими отрядами. Но спарапет понял эту хитрость. Он приказал войскам выступить из лагеря в полной готовности, но при этом распорядился, чтобы могский князь и сепух Ваграм оставались в тылу и при появлении противника со стороны Арташата были готовы к отпору. При этом условии передовые полки могли спокойно окружить арабов, выступивших из Двина.

Сепух выслушал это распоряжение с радостью. У него сложился дерзкий план: ворваться в город на плечах побежденного врага. Он очень обрадовался, когда могский князь, такой же бесстрашный, как он, но более предприимчивый, согласился с ним. По той же причине к сепуху присоединился и князь Гор с отрядом своих молодцов.

И действительно, не успели армяне оставить лагерь и спуститься с вала, как открылись ворота Арташата, и арабы, хлынув в поле, с дикими криками понеслись на них. Армянские отряды, которыми командовали Гор, сепух Ваграм и могский князь, только этого и ждали. Повернув назад, они ринулись навстречу врагу.