Этим решил воспользоваться князь Марзпетуни, чтобы освободиться от клятвы, данной им в замке Гарни. Несмотря на то что родина уже давно вкушала мир, а престол был в безопасности, он все еще считал себя связанным обетом.

Хотя арабы были уже разбиты и изгнаны, хотя Двин находился в руках армян, а арабские властители не решались больше тиранить армянский народ, все же в Двине еще сидели арабские эмиры, а в армянских областях жило арабское население, которое нельзя было изгнать из опасения вызвать этим гнев арабского халифа. Вот почему князь Марзпетуни все еще не возвращался в Гарни, считая, что, поскольку бог не помог ему изгнать из Армении всех арабов, значит, он не желает его возвращения в лоно семьи.

Все это время он жил при царском дворе, сперва в Еразгаворсе, а последнее время в Карсе. Его навещали и княгиня Гоар, и невестка Шаандухт, и сын Гор. Но сам он никогда не переступал порога своего замка.

Князь состарился, в последнее время у него все чаще и чаще появлялось желание испросить у католикоса освобождение от клятвы, чтобы после смерти иметь право быть похороненным в крепости Гарни рядом с могилой св. Маштоца.

Царь Абас, узнав, что его дорогой спарапет хочет во время освящения вновь выстроенной церкви получить освобождение от данного им обета, поспешил послать приглашение католикосу, чтобы доставить удовольствие благодетелю родины.

В Карсе уже готовились к торжествам, когда неожиданный случай помешал намерениям царя и спарапета.

От тайского князя пришло известие, что абхазский царь Бер с большим войском вступил в Тайскую область и оттуда продвигается в Гугарк.

За пятнадцать лет, в течение которых абхазцы жили в мире и спокойствии, они сумели снова подготовиться к войне, и царь Бер, вспомнив о соглашении с Цлик-Амрамом, в силу которого северные области Армении некогда достались ему, собрал снова войска и перешел границу.

Известие об этом взволновало миролюбивого царя Абаса. Он высоко ценил и щадил жизнь своих воинов. Кроме того, Бер был его шурином: царь все же надеялся уговорить его отозвать войска и вернуться в свою страну.

Посоветовавшись со спарапетом Геворгом, Абас написал послание Беру.

«Если не особая причина, – писал Абас, – заставила тебя нарушить покой наших стран, то вспомни, что я твой зять и твой сосед-христианин. Следовательно, дружба со мной тебе выгоднее, чем вражда. Подумай об этом серьезно. Перестань лелеять мечты завоевателя и знай, что народ, который заставил тебя молчать пятнадцать долгих лет, заставит тебя умолкнуть навсегда, если ты не захочешь по доброй воле вернуться в свою страну».