— Что ты хочешь сделать? — Спрашивает Эмми, игнорируя предыдущую озабоченность Калли.

— Давай выйдем. Я хочу пойти на танцы. Только мы. Мальчикам вход воспрещен.

— Стелла, — предупреждает Калли.

— Что? Я не могу провести еще одну ночь взаперти, ожидая, что что-то случится. Это душит. Я хочу выбраться. Я хочу быть нормальной.

— И ты поймешь, когда парни найдут этого извращенного хрена.

— Если предположить, что ему не стало скучно и он пошел дальше.

— Или пока он не получит возможность, когда ты не будешь защищена, и не справится с работой лучше.

— Лучшая работа? — Я спрашиваю, в моем тоне веселье.

— Тьфу, ты знаешь, что я имею в виду. В любом случае, мы вряд ли пройдем мимо парней внизу.

— О, я не знаю… Я думаю, что мы трое могли бы быть довольно убедительными, если бы захотели.

Злая улыбка растягивает губы Эмми. Я до сих пор понятия не имею, что с ней происходит. Кажется, она более чем счастлива отодвинуть это в сторону и сосредоточиться на нашей жизни. Я надеюсь, что с небольшим количеством алкоголя и травки Алекса, которая лежит у меня в сумочке, она, возможно, начнет немного раскрываться.

— Я в деле, — говорит она, наклоняясь вперед, ее плечи полны решимости. — У тебя есть поддельные документы, Кэл?

— Э-э…

— Конечно, нет. — Эмми закатывает глаза на нашего невинного друга.

— Зачем мне они вообще нужны? Нико едва выпускает меня из дома, не говоря уже о том, чтобы посещать мероприятия, для которых я слишком молода.

— Верно. Я прикрою тебя, девочка. — Эмми хватает свой телефон, лежащий рядом с ней, и начинает нажимать на экран.

— Что ты делаешь? — Спрашивает Калли, садясь так, чтобы видеть экран. — Кто, черт возьми, такой Джонно?

— Просто парень, который может достать нам все, что нам нужно, — загадочно говорит она. — Улыбнись, — говорит она, быстро фотографируя Калли, к ее большому ужасу.

— Какого хрена ты делаешь?

— Поверь мне, девочка. Джонно сделает их тебе.