– Ксюня, я не понял, ты серьезно беременна, что ли? От меня без вариантов, я предохранялся…

От такой постановки вопроса мне хочется его как следует стукнуть.

– А от кого, по-твоему, я беременна? – спрашиваю возмущенно.

– Ну… – Дима замолкает, чешет лоб.

– Ты, вообще-то, у меня первый был! – взмахиваю руками. – После нашего первого раза и до переезда к тебе прошло две недели. Думаешь, я успела сменить хоровод любовников? И потом, у меня беременность всего четыре недели, или ты намекаешь, что я со всеми подряд в твоей квартире?

Дима пялится на меня с обалделым видом. Видно, пытается придумать, что бы такого ответить.

А потом качает головой:

– Ксюня, я к такому не готов.

Я уже и без его слов сообразила, что ни на что он не готов.

Смотрю на него и не понимаю, что такого привлекательного я в нем находила все эти годы? Он казался мне таким умным, правильным, обаятельным. Идеальным, в общем.

И тут на тебе подачу, Ксюша!

– Подожди, – машет он рукой. – Чего ты на меня так смотришь, будто это все я? Ты виновата, а я должен расхлебывать, что ли?

Тут уже не выдерживаю, начинаю возмущаться:

– В смысле я виновата? В зачатии, вообще-то, участвуют двое!

– Циклы надо было считать и противозачаточные пить, – злится он. – Ничего не знаю, я презиками предохранялся, он не может быть мой. Ты это… Я так несогласен, ясно? Когда я звал тебя жить к себе, думал, ты нормальная. Я ни жениться, ни детей нянчить не собираюсь. Так что давай разбег, а?

Разбег…

Это слово торпедой врезается в мои барабанные перепонки.

Дима продолжает что-то говорить, но я уже ничего не слышу и, кажется, не чувствую.

В голове такая каша, что никакой ложкой ее не размешаешь.

На автомате иду в комнату, открываю шкаф, достаю сумку и начинаю складывать вещи.