Глава 2 — Рыжий шоколад под беленькой

Глава 2 — Рыжий шоколад под беленькой

О дне рождении Розалии мгновенно позабыли. Свету все знали как особу сдержанную, никто, кроме подруг, и вспомнить не смог бы, чтобы она хоть когда-нибудь плакала. Проронить слезинку-другую она позволяла себе только в компании своих бесценных мушкетёрш, да и то, только когда рядом никого другого не было. А чтобы так запросто разреветься на людях…

— Светик… — именинница подошла к ней и обняла за плечи. — Не надо так… Я сейчас сама расплачусь…

— Рыдать из-за мужиков — последнее дело! — Римма взглядом поторопила официанта, излишне задержавшегося у соседнего столика.

— А, по-моему, иногда поплакать надо! — Маша тайком отправила в рот маслинку. — Слёзы приносят облегчение.

— Глаза панды они приносят! Светка, я тебе сколько раз говорила: купи водостойкую тушь!

— Римма! — шикнула на неё Розалия, а потом вновь обратилась к всхлипывающей подруге: — Светик, попей водички.

— Водки надо.

— Римма!!! — одновременно воскликнули две мушкетёрши, а третья наконец улыбнулась.

Официант вернулся очень быстро — пронзительный взгляд светло-голубых глаз действительно грозился оправдать своё описание и пронзить бедолагу, а потом ещё что-нибудь нехорошее сотворить, на что фантазии парня не хватало, зато у Риммы она была ого-го.

— Вот, пожалуйста, — лебезил паренёк, заискивающе заглядывая в глаза старшей из подруг. — Ещё что-нибудь?

— Пока нет, спасибо, — кивнула Римма и величественным жестом отпустила пажа, тот же то и дело оборачивался, одаривая свою королеву восхищёнными взглядами.

— И как ты это делаешь? — покачала головой Маша. — Чем ты их так цепляешь?

— Силу мою чувствуют! — На лице старшей появилась хищная улыбка. — Я сильная и независимая!

— Ой-ой! — фыркнула рыжая. — Это Лиза твоя сильная и независимая, а не ты. Иногда мне кажется, что вы ролями поменялись.

— А что такого? — не стала отрицать Римма. — Зато и мне удобно, и она самостоятельная.

— Это эксплуатация детского труда!

— Это воспитательный процесс!

Розалия и Света молча смотрели на вечные препирательства рыжей и шоколадной кошки, как их называли за глаза, а иногда и глядя прямо в них.