Что-то блеснуло на полке. Когда я поняла, что это был нож для вскрытия писем, по моей коже пробежал холодок. Был ли это тот самый, который остановил сердце его матери? И если это так, то почему он сохранил его?

– Вероятно, там внизу не только безнравственные рейвы и джакузи с лавой.

– Нет, – я облизнула губы. – Это как тюрьма… Только камеры заколдованы таким образом, что заставляют тебя снова и снова переживать твои худшие кошмары.

– Моя версия звучала намного веселее.

– Если ты перестанешь отталкивать меня, я смогу помочь тебе снизить балл.

– Если я не отпущу тебя, Перышко, – Джаред сцепил руки у меня на талии, – мой счет никогда не снизится, потому что я буду расчленять любого, кто хотя бы посмотрит в твою сторону. Не говоря уже обо всех греховных вещах, которые я буду делать с твоим телом.

Сочетание его голоса и слов заставило меня задрожать.

– Часть с расчленением ни к чему, так как я бессмертна, – сказала я с наигранной беззаботностью.

– Я рад, что у тебя нет возражений по поводу второго пункта.

Я сглотнула.

– Это может стоить мне перьев.

– А возможно, и нет, – его большие пальцы погладили мой копчик. – Нам стоит это выяснить.

У меня перехватило дыхание, мои легкие сжались. Я начала задыхаться прямо как в тот раз, когда я подавилась косточкой мангостина и Ева, будто профессиональный рестлер, выбила ее из меня. Я убрала руку с лица Джареда и ударила пару раз себя в грудь, пока кашель не утих.

Как бы я хотела таким же образом выбросить лицо Евы из головы…

Я провела рядом с ней годы, поэтому, скорее всего, столько же времени и займет окончательное изгнание бывшей подруги из моих мыслей.

Джаред заметил, как уголки моего рта опустились вниз, выдавая мое внезапно испортившееся настроение.

– Я тебя напугал?

Я покачала головой.

– Не ты. Просто у меня сегодня была посетительница, которой я не очень обрадовалась, – я попыталась улыбнуться, но все равно выглядела так, будто съела кислую конфету. – Ее визит даже стоил мне пера.

– Почему?