* * *
Я размышляла о погибших азалиях всю первую половину дня, пока работала над свадебным платьем мечты. И ткнув карандашом в альбом для набросков, порвала его в нескольких местах.
– Что случилось? Кто-то из твоих деточек умер? – насмешливо спросила Нина из своего угла студии, когда Свен оказался вне пределов слышимости, имея в виду увядшее растение. – Плохая мамочка Мэдди.
Опустив голову, я продолжила работу.
– Мэдди. – Свен появился за моим плечом. Охнув, я подпрыгнула на месте. – Как ты?
Я открыла рот, чтобы ответить, но он прервал меня взмахом руки.
– Неважно, я здесь не для светских бесед. Эскиз готов?
– Почти. – И прижала рисунок к груди, защищая. Я очень привязалась к этому наброску. Он много значил для меня. Во время разработки эскиза я представляла в этом платье себя.
– Давай посмотрим. – Он притащил стул от чужого рабочего места и сел напротив меня.
– Прямо сейчас? – я огляделась вокруг, выигрывая время.
– Нет лучшего времени, чем настоящее. – Он вырвал из моих пальцев альбом с наброском. Я втянула носом воздух, чувствуя, как стены студии смыкаются вокруг меня. Мои легкие горели, настолько сильно я нервничала
– Ох, – только и сказал Свен после целой минуты молчания. «Ох» не сулит ничего хорошего. Он даже не растянул «х». Ох-х-х. Нет. Просто «ох». Меня затошнило.
Свен нахмурился.