– О! Красавчик! А это его машина? Миллиардер, что ли?

– Погодите, девочки, лицо у него такое знакомое, не его случайно недавно по новостям показывали?

– Правда? Что тогда такой солидный тип забыл в нашем захолустье?

– А как выглядит? – тихо спросила я и сжала пальцы в кулак.

– Как модель журнала Форбс. Высокий, широкоплечий шатен. Черты лица красивые, немного жестковатые. Костюм из бутика, сто процентов. По гарнитуре без умолку болтает, да всё на окна роддома поглядывает. Он уже здесь часа три торчит…

– Может передать что-то?

Сглатываю горечь во рту, со злостью отвечая:

– Скажите ему, чтобы проваливал к черту!

– Девочки, ну что такое?! Вы работать будете? Опять сплетни с каждого угла собираете! – в родзал вошла заведующая, балаболок как ветром сдуло.

– Как самочувствие, Одинцова? – смотрит на меня внимательно, и с заботой поправляет одеяло.

– Уже получше… – слабо шепчу.

– Через два часа переведём в палату. Новорожденного нужно пробовать прикладывать к груди, чтобы начало вырабатываться молоко.

– Хорошо.

– И да, о тебе спрашивали.

Перед глазами вспышка тёмных пятен.

– Исаев Игнат Игоревич. Сказал, что он – отец ребёнка, требовал, чтобы впустили.

– Не пускайте! – отчаянно вскрикнула я.

– Он оплатил ВИП-палату, требовал пригласить к тебе самых лучших врачей.

– Пусть катится к чёрту, – всхлипнула, сморгнув слезу. – Не пускайте его или я напишу жалобу на ваше отделение!

Врач хмыкнула, развернулась и засеменила прочь.