— В дополнение к этому, — невозмутимо продолжает Леся, — сотрудники охранного агентства заметили, что за домом, предположительно, ведется наблюдение, однако, поскольку ничего предъявить «наблюдающим» на законных основаниях не могли, и к этому времени Кринников спал сном младенца, а его отец и совладелец ЧОО «Вектор» был для звонков недосягаем, решение пришлось принимать, конечно, теперь сто раз виноватой гражданке Орловой В. О! — мои инициалы Леся уже почти рявкает и встает в защитную позу, выпячивая круглый животик и будто предлагая мужчинам попытаться поспорить с этим окончательным аргументом.

— Стоп, стоп, Леся, мы помним про твой специфический опыт, но ты давай, выключай своего следака и объясни по-человечески, — Арсений явно уже старается сгладить возросшее напряжение, но вот Шон теперь выглядит еще более мрачным, чем в самом начале речи жены.

— А что из всего вышесказанного ты не понял, Седенький? Мальчики попали в беду, а девочки всех спасли! Чего еще-то? — она прямо-таки волшебным образом опять перевоплощается в улыбчивую яркую бабочку, которую не колышут приземленные проблемы простых смертных.

— Каким образом? Если дом был под наблюдением, то как вам удалось нас вытащить и как ты можешь быть уверена, что родителей и себя не подставила, сумасшедшая ты женщина! — Арсений взмахивает руками, будто слов не хватает для выражения его эмоций.

— Ну, план был такой… — и Леся кратко, но весьма красочно описывает нашу экстремальную эвакуацию.

— А вот как это было в натуре, знает только Василиса и те, кто за этим со стороны наблюдал, — завершила она свой рассказ.

— Ну, вышло, собственно, так, как и было задумано, — поддерживаю я ее. — Шарики, правда, жалко. Но они погибли за правое дело.

Наблюдать за лицами обоих мужчин то еще удовольствие. Я вижу, как оба, все еще пылая праведным гневом, при этом изо всех сил стараются местами не заржать, причем от усилий у Арсения аж глаз дергаться стал, и он то и дело кашляет, скрывая смех.

Когда мы заканчиваем, то одновременно замолкаем с Лесей, делая честные глаза и ожидая приговора, но при этом готовясь отстаивать свои позиции до конца.

Арсений окончательно подавляет веселье и вопросительно и мрачно смотрит на друга. И этот молчаливый диалог мужского судейского дуэта ой как мне не нравится. Судя по тому, как ежится Леся, ей тоже.

— Как тебе вообще удалось заставить мужиков отпустить тебя вот так? — все еще немного шокировано спрашивает Арсений. — Похоже, мне стоит подумать о чистке рядов.

— Не надо ничего чистить, — с чувством прошу я. — Просто я была очень убедительна.