— В четырнадцатой, — доверчиво проронила она.

— Я люблю тебя, — следующий шажок и протягиваю к ней руки. — Иди ко мне.

Девушка блаженно шагнула на встречу и утонула в моих объятиях.

В две секунды обезоружил опасную руку и, скрутив сумасшедшую, передал следователю. Её визги ненависти и проклятия меня не интересовали. В несколько прыжков добрался до указанной квартиры и влетел в приоткрытую дверь. Прямо в коридоре на полу, обняв руками живот, лежала мать моего ребёнка. В груди зияло пулевое отверстие, а сочащаяся кровь окрашивала платье в чёрно-бордовый цвет.

— Родная?! Нет, нет… — в ужасе взмолил, обхватив любимое лицо руками. — Где скорая? — гаркнул на друга.

— Почти здесь, — перепуганный голос Антона, который вызвал бригаду медиков ещё на пути сюда.

— Милая, только не уходи, пожалуйста, не бросай меня, — взмолил я, глотая страх вперемешку со слезами. Ужас потери сдавливал все внутренности.

Как всё глупо, нелепо и несправедливо. Молю, Боже не забирай их у меня! Всё не должно так закончится!

Любимая приоткрыла веки, тускло посмотрев мимо меня. Попытался поймать переполненный болью взор. Бледность лица пугала до полусмерти. Несколько горячих слезинок выкатилось из её глаз, упав на мои ладони. Слабо коснулась руки и тихо прошептала:

— Умоляю, спаси нашего сына!

Поварёшка

Поварёшка

Вика

Он же всего семь килограмм! Всего семь?! Да все семьдесят!

По лицу и спине струями бежали капли пота, а руки конкретно онемели то ли от тяжести, то ли от страха запнуться и уронить эту тушу. Три яруса шоколадно-малинового торта, выровненного сырным кремом белоснежного цвета, золотые вензеля из моделирующего шоколада и тонкая золотая вуаль. Листики из пищевого золота обрамляли каждый мазок на покрытии. Каскад мастичных роз спускался от верхнего яруса к нижнему. А топпер "Happy Birthday!", воткнутый в верхний ярус, вершил всю красоту данного великолепия.

Девушка-менеджер вела меня по коридорам чёртового офисного здания, которое, вероятно, проектировал строитель с шизофренией преследования. Сплошные повороты, двери, ступеньки и неровный пол. Я готова матюкаться буквально на каждом шагу.

— Сеня, кати сюда тележку! — велела она в рацию. — Сеня, ты там? — помехи на другом конце не предвещали мне скорого облегчения. Уже не выдержав, слегка опёрлась о стену, которая, при тщательном бы моём рассмотрении, оказалась бы дверью. — Минуточку подождите тут. Я сама вывезу тогду.

— Да, конечно, — кивнула я, хотя мысленно ласкала всеми отборными словами гнева. Я тебя за полчаса предупредила, что торт едет, и ты, овца, не могла всё заранее подготовить?! А о том, чтобы организовать переноску торта, хотя бы этим пресловутым Сеней, ты точно не додумалась.