Последняя его фраза вызвала усмешку. Сказал, как отрезал. Мудрец, бля!

За горячей беседой не заметили, как к нам спешит главный хирургического отделения.

— Шестаков пришёл в себя, — сообщил он победно-взволнованным тоном.

Через несколько минут, одетые в стерильную одежду, возвышались на койкой пострадавшего. Интубационная трубка во рту нам не помощник. Роман водил глазами по нам и издавал нечленораздельные короткие звуки.

Калин четко и громко представился и, как можно более учтиво, огласил цель нашего визита.

— Вам угрожает опасность. Мы можем вас защитить. Вы готовы сотрудничать с нами?

Парень начал нервно елозить по постели.

— Всё хорошо. Вы сейчас в безопасности. Вы помните, что произошло?

В ответ он начал водить свободной от капельницы рукой в воздухе.

— Нам нужно знать, кто заплатил вам с сестрой? Чистосердечное признание и содействие полиции сейчас вам на руку. Не дайте сесть в тюрьму невиновному.

Шестаков продолжал выкатывать глаза и рисовать, что-то в воздухе.

— Карандаш с бумагой, — пришло на ум только это. — Он при всём желании тебе не ответит.

И я вылетел из реанимации в поиске. Нашёл канцелярию на посту медсестры. Вернулся к пациенту и с горем пополам всучил ему карандаш в ладонь.

Мужчина, уняв возбуждение, начал, не глядя, выводить на бумаге буквы:

"Где Рита?"

Сказать ему об этом сейчас стало жутко не по себе. Отступил от койки, неуверенно глядя на Калина.

— О вашей сестре чуть позже…

В ответ парень яростно застучал карандашом по бумаге, требуя немедленного ответа. Ярослав сглотнул, понимая, что разговора не получится.

— Я сожалею. Она погибла, — скорбно проронил следователь.

Рома взвыл и замолотил рукам о кровать. Чёрт! Это нехорошо!