Герман

Я очень боялся, что ничего не выйдет, но шёл до конца. Она должна ощутить насколько сильны мои чувства. В эту ночь отдал всего себя, ставя на пьедистал только её. Весь следующий день тоже с удовольствием посвятил ей, но на следующий запланировал серьёзную и необходимую, на мой взгляд, поездку. Доставил жену на работу, а сам поехал к Романенко. Нет, видеть Лику не собирался. Чур меня! Я стремился к её родителям, чтобы побудить их вразумить дочь.

Отец её, как всегда, пафосно рассмеялся мне в лицо.

— Моя дочь всегда отвечает за свои действия, в отличие от тебя. Ты сам мечешься от одной к другой, лишний раз раня Лику, которая любит тебя, несмотря ни на что. Ты ещё пожалеешь, что потерял такую женщину.

— Речь не о моих отношениях с вашей дочерью. Что было, то было и мы оба неидеалы. Но Лика становиться угрозой для моей жены, которая ни разу не провоцировала её. Ваша дочь напала на мою беременную супругу в кондитерской и клялась убить. Это слышали другие сотрудники и так же есть записи с камер. Сейчас я лишь прошу вас повлиять на Лику для её же блага, но в следующую подобную выходку, не сомневайтесь, мы вызовем полицию.

— Ты вздумал мне угрожать, сопляк?! — лицо Романенко вмиг покраснело и он начал походить хищную пиранью.

— Угрозы мои обычно звучат иначе, — пронизывал его не менее убийственным взглядом. — Вика для меня всё, и я не побоюсь схлестнуться и с вами, Алексей Петрович, если ваша дочь станет опасна для моей жены.

— Живо покинул наш дом! — рявкнул Романенко.

— Выход найду! — прорычал в ответ.

Идя к машине, вздрогнул, услышав оклик со спины. Нет, только не ты! Сука! Обернулся, но увидел мать Лики — Наталью Александровну. К ней я никогда не питал отрицательных эмоций и вообще больше считал, что в этом семействе есть папина дочка и маменькин сынок. Наталья хоть и была так же спесива, но чувств присущих человечности ещё не лишена, как и брат Лики.

— Гера, это правда? Она напала на твою жену?

— Мне нет смысла лгать, — кивнул жестко.

На глазах женщины показались слезы. Прикрыла рот рукой.

— Я ужасно боюсь за неё, Гера. Она неуправляема. Это всё уже вышло за рамки, но Лёша отмахивается. Ведь попытка суицида… разве не тревожный знак?! Я одна чего-то не понимаю?! В комнату дочери войти страшно, она всё время гонит меня, после того, как предложила сходить вместе к психологу. Кричит, что отказывается быть дочерью такой матери, как я. Это всё давно перешло все грани нормальности.

Мне стало жаль эту женщину. Мать есть мать и она беспокоится о дочери. Я приобнял её, утешая.